— Да, наверное. Хотя что-то дымит по-прежнему. Может, просто ветер всё утро в нашу сторону? — Мы оглянулись и некоторое время смотрели на клубящийся вокруг лес. — Интересно, почему, когда Хельман вёз меня сюда, по пути нам встречалось множество заградительных рвов от огня, хотя нигде не было видно никаких поселений? А вот здесь, где стоит единственный дом, ничего подобного нет?
Я посмотрел на деревянный забор, сквозь который струился дым и неожиданно почему-то подумал о том, что мы можем находиться в какой-нибудь аномальной зоне, где ни при каких условиях не произойдёт пожар. Возможно такое? А почему бы и нет — не зря же было выбрано именно такое странное и одинокое поле. Однако очень скоро я убедился, что, разумеется, ошибался.
— Да, непонятно, — отозвался Андрей. — Был бы ещё рядом какой пруд, так и вёдрами, на случай чего, не натаскаешься воды. Может, нам тоже стоит озадачиться этим и сделать нечто подобное? Хотя, скорее всего, толком ничего не получится.
— Это ещё почему?
— Из всех инструментов здесь есть только колун и молоток.
— Ну значит, видимо, подразумевается, что нам ничего такого и не может понадобиться…
Мы оба задумались, но скорее не о чьей-то невидимой направляющей руке, а своей беспомощности. Между тем, как и было сразу понятно, развлечений здесь присутствовало не больше, чем в больнице. Меня снова начала охватывать леность и томить желание заняться настоящим делом. Пусть это было бы нечто грязное и тяжелое — копание того же рва, но зато создающее ощущение осмысленных действий и видимых результатов.
Поиграв же в дартс и бесцельно побродив вокруг построек, я почувствовал, что снова хочу спать, и попросил Андрея разбудить меня ровно через час, чтобы, так сказать, поступательно сокращать привычный график в сторону перспективы исключения подобного рода обеденного отдыха. Так и случилось, после чего, пообедав парой действительно вкусных супов из плотных красно-жёлтых пакетов и выпив по банке пива, закусывая селёдкой в винном соусе, мы почувствовали себя вполне сытыми и довольными жизнью, чтобы снова усесться во дворе и пуститься в рассуждения относительно всего происходящего. Из-за этого мне даже пришлось почти три раза и с массой подробностей пересказать Андрею свою историю, но, как и предполагалось, никакого результата это не принесло. Скорее просто убивали время. А потом друг сумел уговорить меня сыграть в преферанс, и мы очень славно расписали практически половину «пули», когда я отложил в сторону карты и, поддавшись какому-то импульсу, ещё раз внимательно осмотрелся вокруг. Взгляд особенно долго задержался на ярко-красных облаках, озаряющих бледным светом небо, и неожиданно, как вспышка молнии, пришло понимание. Я вспомнил какой-то старый документальный фильм, в котором рассказывалось про испытание ядерного оружия и демонстрировался специально для этого построенный городок с обставленными домами и даже манекенами на улице. После взрыва бомбы на каком-то расстоянии от него учёные намеревались подробно исследовать результаты и вроде бы даже постараться снять происходящее камерами, транслирующими сигнал на какой-то спутник. Последнее сейчас не имело значения, хотя, вполне возможно, здесь и было установлено что-то подобное, а вот аналогия с городом, предназначенным умереть, мне очень не понравилась.
— Ты чего это? Всё в порядке? — Андрей аккуратно положил карты на стол и придвинулся ко мне.
— Да, просто немного задумался, — кивнул я.
В самом деле, сейчас можно было рассказать другу о той неприятной догадке, которую я сделал, но, наверное, это ничего особенно и не изменило бы. В конце концов, он договаривался с Хельманом об Оксане на месяц и вряд ли согласился бы бежать отсюда со мной сейчас. Я же не чувствовал в себе достаточно сил для такого длительного путешествия пешком и тем более в одиночестве. Собственно, без денег и документов вообще трудно было себе представить, куда идти и что делать. Вот и получалось, обсуждай это или нет, всё одно нам придётся задержаться именно здесь. Только беспредметно трепать самим себе нервы и накручивать то, чего могло не быть и в помине. Поэтому, наверное, просто стоило надеяться на лучшее и, несмотря на широкие возможности Хельмана, всё-таки представлялось достаточно сомнительным, чтобы он подгадал всё это именно под ядерные испытания. Да и к чему тогда были все эти замысловатости, если нам предстояла быстрая, хотя и экзотическая смерть?