— Не сомневайся…
Девочка выдохнула, чуть-чуть улыбнулась и указала пальчиком на бардачок:
— Там ещё что-то должно для тебя быть.
Я наклонился вправо и достал единственную вещь, которая была засунута сбоку, — небольшой шуршащий пакет. В нём оказался техпаспорт на машину и выписанная на имя В. Г. Спасшегося доверенность. Надо же, какой законопослушный — и здесь всё продумано!
— Так мы поедем куда-нибудь подальше отсюда? А то я волнуюсь, что тот дядя вернётся и опять заберёт меня в это странное место. Не хочу там больше никогда оказаться!
— Да-да. Только последний на сейчас вопрос: тот мужчина ушёл отсюда пешком?
— Конечно. А как же ещё? — Виолетта удивлённо посмотрела на меня и покачала головой. — Он хоть и странный, но не может летать или ещё что-то там.
— Вот и хорошо, иначе было бы намного сложнее! — кивнул я и завёл двигатель. — Сейчас мы поедем в одно удобное место, там передохнём и ещё раз всё обсудим, чтобы поскорее закончить.
— Только позаботься обо мне, ладно?
— Можешь быть уверена во мне!
Я вывернул руль и медленно поехал вдоль своего дома, глядя, как гроб грузят в автобус, и, кажется, даже различая заунывный плач. С чувством неожиданного удовлетворения я увидел, что здесь нет никого, кто мог бы оказаться священником, и это вызывало странное успокоение — значит, всё идёт теперь так, как надо. Хватит с меня этих кошмаров с церковью, крестов из дыма и ужасных монстров, которые за ними таятся. Хочется, чтобы наконец-то наступила белая полоса и продлилась как можно дольше.
Глава XI
Роли меняются
С трудом миновав традиционные московские пробки, нахождение в которых по такой жаре сделалось в несколько раз невыносимее, мы вскоре остановились во дворе новой многоэтажки. Это был какой-то авторский проект, может, и оригинальный, однако оставляющий впечатление запутанности и нездоровой напряжённости. А всё дело было в углах — они присутствовали повсюду, буквально на каждом шагу. Конечно, на мой взгляд, круглое решение было бы совсем неудачным, однако и такой, угловой вариант, выглядел весьма безрадостным. Мне такие дома никогда не нравились, но, как говорится, на вкус и цвет — без товарищей. Зато со всем остальным, кроме, пожалуй, вечно спящего, но очень красиво одетого консьержа, был полный порядок.
Думаю, нечто подобное ощущала и Виолетта — с каждым шагом, девочка с всё большей опаской вжимала в голову плечи и старалась замедлить шаг, словно ожидая, что из-за очередного угла кто-то непременно выпрыгнет. Мне было больно на это смотреть, да и выкручиваемый большой палец, за который схватился ребёнок, едва мы зашли в просторный подъезд, явно не способствовали расслабленности и позитиву. Зато когда мы гулко захлопнули за собой массивную дверь, Виолетта явно оживилась, а я слегка наигранно сказал:
— Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома!
При этом, вспомнив о том, где жила девочка, я замер и хотел было прибавить что-то ещё, во избежание разночтений, однако, похоже, ребёнок воспринял всё именно так, как и обычный человек, и это неожиданно показалось мне очень хорошим предзнаменованием.
— А можно я всё здесь посмотрю? — с вожделением и подскакивая от нетерпения, спросила она.
— Конечно. Поступай, как хочешь! — кивнул я, и девочка с каким-то неразборчивым возгласом, что я однозначно истолковал как восторг, скрылась в ближайшей комнате.
В доме Олега ничего не изменилось с момента моего отъезда к месту гибели Валеры, хотя я с предсказуемым волнением ожидал увидеть здесь нечто близкое к состоянию собственной квартиры. Правда, на журнальном столике лежало несколько ярких коробок с пазлами и кипа новых детских журналов, судя по розовым обложкам и улыбающимся куклам явно предназначенных для девочек. Склонившись и посмотрев ближе, я убедился, что многие номера совсем свежие, что в совокупности с отсутствием у Олега детей и подобных увлечений невольно наводило на не очень приятные мысли о том, что Хельман позаботился о досуге девочки перед нашим приездом. Позже выяснилось, что в ванной стояла даже детская зубная щётка с крупноглазой принцессой и треугольная упаковка пасты со вкусом жвачки. Удивительная предусмотрительность и тактичность, резко контрастирующая со всеми остальными проявлениями ко мне пристального «внимания».
— Можно мне пока что-нибудь посмотреть? — спросила Виолетта, показав на забавную стойку для дисков, выполненную в виде двух перекрещенных лап неведомого животного.
— Да, конечно, милая… — я кивнул и, задрав голову, начал перебирать коробочки.