— Заходи! — сказал я, нажимая большую упругую кнопку.
— Мне надо её встречать или не стоит? — раздался сзади голос Виолетты, и я едва заметно вздрогнул.
— Как хочешь, милая. Только давай сразу условимся: никаких странных историй про меня или тебя. Ты просто дочка хозяина этой квартиры, который уехал в срочную командировку на пару дней за рубеж и попросил меня приглядеть за тобой, пока он отсутствует. Идёт? Имя хозяина квартиры Олег…
— Как скажешь. Это будет нашей тайной, да?
— Безусловно, а там посмотрим, как дело пойдёт… — протянул я, чувствуя какое-то бурление в животе и мысленно ругая эту общественную еду, из-за которой вполне могу провести в туалете значительный отрезок времени, что сейчас было бы абсолютно некстати.
— Она не останется с нами на ночь? — Виолетта покосилась на двери двух закрытых комнат.
— Скорее всего, нет. Просто мне нужно кое-что у неё выяснить и на этом, думаю, мы и распрощаемся…
— Ладно, тогда я пока пойду полистаю журналы!
— Хорошо…
Я продолжал стоять у двери, ожидая в любой момента звонка, но Аня не появлялась. И только когда я уже всерьёз обеспокоился, не случилось ли чего с ней по дороге, она объявилась, ругая все эти углы и заодно меня, не предупредившего её о такой особенности дома. Впрочем, запал с неё спал очень быстро. После обмена приветствиями она охнула и буквально бросилась мне на шею с воплем:
— Спасибо тебе большое за маму. Ты настоящий человек!
Про себя я подумал, что если Аня ещё и вздумает приподнять ноги, то мы точно рухнем прямо здесь, в том числе из-за ужасающего запаха пота, смешанного с каким-то дешёвым дезодорантом. С другой стороны, забавно… Если судить по нашей последней встрече, то предположить столь тёплое продолжение было попросту невозможно. И когда я уже хотел было сам отнять от себя жену друга, та отстранилась, чмокнула меня в щёку и принялась усиленно растирать её пальцами:
— Вот так, измазала тебя всего помадой!
— Здравствуйте… — раздался сзади голос Виолетты, и Аня, чуть не оттолкнув меня, бросилась к девочке, раскрывая объятья и неприятным сюсюкающимся голосом крича:
— Ах, какая прелесть! Ну здравствуй, дорогая, здравствуй! Как же тебя звать-величать?
Девочка попятилась и немного испуганно ответила:
— Виолетта.
— Ой, какое славное имя и такая замечательная девочка…
Аня стала обнимать ребёнка, и было видно, что ей это доставляет примерно такое же удовольствие, как и мне.
— Можно я пойду? — наконец не выдержала девочка и, вывернувшись от рук незнакомки, скрылась в комнате, почему-то бросив на меня осуждающий взгляд.
С другой стороны, несомненно, она была права: вот такие специфические бывают знакомые, и подобного человека я привёл в дом.
— Да, пока не забыла. Вот они, не беспокойся, всё в целости и сохранности! — Аня громко щёлкнула потёртой дамской сумкой, явно из дерматина, и немного торжественно протянула мне что-то завёрнутое в платок.
Впрочем, я прекрасно знал, что там находятся эти странные очки, которые были у Валеры и которые потом я видел у Хельмана. Судя по рассказам Виолетты, если я всё правильно понимал, эти линзы должны позволить мне нормально видеть там, куда мы собирались направиться.
— Спасибо! — Я аккуратно положил очки в карман и улыбнулся: — Полагаю, попьём чая.
— Да, конечно!
Мы прошли на кухню, а потом, извинившись перед гостьей, я подошёл к Виолетте и попросил дать нам немного побыть одним, чтобы поговорить. Девочка не возражала. Но пока я пересекал холл, мой желудок пронзил первый болезненный спазм. Казалось, что он поднимается, нарастает и сейчас разорвёт тело болью, но неожиданно всё оборвалось, и я ощущал только дискомфорт и тяжесть внизу. Что же это такое? Когда я вернулся на кухню, оказалось, что Аня уже без всякого приглашения чувствовала себя как дома: поставила чайник и раскладывала какие-то печенья, найденные в хлебнице.
— Ты какой-то бледный, заморенный. В последний раз выглядел намного лучше. Наверное, жара так влияет… — Она с обеспокоенным видом некоторое время меня рассматривала, потом всплеснула руками: — Да и мне, признаться, всё это невмоготу. К тому же знакомые говорят, что гарь впитывается в кровь и получается какая-то гремучая смесь… Можно запросто окочуриться и поминай как звали!
Я кивнул и попросил её рассказать подробнее, что же произошло. Из сбивчиво и необычайно нудного рассказа, постоянно прерываемого на какие-то посторонние и удивительно неинтересные воспоминания, мне стало понятно, что, когда Аня в очередной раз побывала в больнице, ей сообщили неожиданную новость: некто оплатил все услуги, которые можно предоставить её маме, включая необходимую операцию. Хотя имя не называлось, персонал не особенно упирался, и вскоре Аня узнала, что этот тайный благотворитель именно я. Ей как-то излишне колоритно описали моё беспокойство за судьбу этой пожилой женщины, нездоровый странный вид и дали номер телефона, который я оставил, чтобы в случае чего мне перезвонили. Именно поэтому Аня, посчитав сделанное мной просто верхом внимательности и благородства, сразу примчалась сюда, чтобы помочь мне с дочкой одного хорошего знакомого, куда-то срочно уехавшего и оставившего ребёнка на моём попечении. В этом месте я невольно усмехнулся, думая, что ничего оригинальнее моей версии Хельману при всех его талантах придумать так и не удалось. Однако был очень благодарен за избавление от тягостной необходимости объяснять что-то гостье по поводу Виолетты.