Днём я азартно строил свой дом, а ночью таксовал на своей старой "пятёрке". За скромную плату договорился с соседом-пьянчужкой, что буду принимать у него душ. У него же откупил и небольшое количество досок. Работал я много, не покладая рук. Удивительно, но усталости я не чувствовал. Помогало острое желание скорее построить свой дом, свой мир, где мне будет спокойно и уютно. Это желание всё время подталкивало меня к работе, заставляло учащённо биться сердце в предвкушении новой жизни. В работе я забывался. Не было ни грустных дум, ни печальных размышлений. Мимо меня проходили люди и крутили у виска пальцем. Издёвки и людской хохот сопровождали меня, куда бы я ни пошёл. Мне было всё равно. Ведь у меня теперь есть место, куда я могу прийти и отдохнуть. Это мой новый дом. Мой новый мир.
Глава 5.
Я записался в районную библиотеку. Я теперь много читаю. Читаю всё без разбору, не ограничивая себя в жанрах. Так наверное поступают изголодавшиеся люди. Поглощая без разницы всё, пока не придёт насыщение. Я тоже изголодался по чтению. Суета жизни не давала мне возможности насладиться этим даром Бога человеку. Я уже не помнил, когда были прочитаны мной последние строчки, после того, как обзавёлся семьёй. Сейчас я навёрстывал все бесцельно потраченные годы, просиживания перед телевизором. Читая, я уношусь в волшебную даль грёз. Я уже не чувствую себя одиноким. Бездна одиночества, с которой я покинул старый дом, заполнилась воображаемыми беседами с авторами произведений и с их героями.
Я счастлив в своём маленьком мирке. Я чувствую себя птицей, живущей среди ветвей. Я пою каждое утро, встречая рассвет. Я радуюсь каждому новому дню и тем малым крохам счастья, которые он несёт с собой. Радуюсь: тёплым лучам солнышка на своём лице, ветерку, что приносит мне запах травы и листьев, паутинке, что блестит от капелек дождя среди ветвей моей липы, которая стала мне другом. Ничего из мира людей не может омрачить меня. Он (мир людей) стал для меня параллельным, как сказала когда-то моя дочь. Люди сами по себе, а я сам по себе. Пусть они живут со своими проблемами в своём мире, а я буду жить в своём. В моём мире я живу в согласии с собой и со своими поступками. Мой мир - это гармония. Их мир - хаос. Я счастливый человек и ничто не помешает мне быть счастливым: ни дети, которые меня сторонятся, ни жена, которая подала на развод и выгнала меня из квартиры моих же родителей, ни соседи, которые считают меня сумасшедшим. Я счастлив! Счастлив! Я бесконечно счастлив!
Так думал я до одного осеннего дня.
В начале октября во двор приехали рабочие-строители. Вырубили кусты и часть леса. Пригнали строительную технику. Привезли во двор синие вагончики-бытовки. Отгородили часть двора забором из горбыля.
На душе у меня стало неспокойно. Серой мерзкой крысой прокралось сомнение в мою голову. Скребло и царапало, мучило меня. И вот однажды, когда я как обычно читал в своём домике, снизу меня окрикнули по имени. Я выглянул наружу и увидел нашего участкового. Рядом с ним стоял человек в сером костюме с папкой в руках. Внутри сразу всё оборвалось. Я почувствовал, что могу потерять свой мирок. Жестокий мир людей вторгся на мою территорию. Как в полусне я слушал непрошеных гостей. Участковый назвал мой дом незаконным самостроем. А, человек в сером, сказал, что липа мешает постройке будущей многоэтажки и поэтому будет завтра спилена. Оба человека мне пригрозили, что если я не хочу попасть в тюрьму или в "дурку", должен сегодня же покинуть дом на дереве. Компромиссов не было.
После ухода этих людей я долго не мог прийти в себя. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, мысли путались. Из уже затянувшейся моей внутренней бездны вынырнули проблемы, которые придавили меня тяжелой ношей. Казалось вот-вот и я не выдержу и они меня раздавят. Наконец собрав остатки сил, взяв себя в руки я решил, что буду бороться до конца. Я не отдам свой дом никому! Это мой дом! Это мой мир!
Глава 6.
На следующий день липу обступили со всех сторон люди с бензопилами. Я отказался покинуть свой дом на дереве и был просто грубо выкинут из него вниз на землю под хохот зевак и строителей. Но я не сдался. Прижимая руку к сломанному, при падении, ребру и превозмогая боль, я двинулся к подъезду дома, где когда-то жил. Поднялся на лифте на технический этаж. Вылез на крышу. Подойдя к краю крыши девятиэтажки стал выкрикивать угрозы, что сброшусь с крыши, если они все не оставят дерево и мой дом в покое. Рабочие перестали крушить мой дом и выкидывать из него вещи. Звук бензопил, ломающих мой дом заглох, внушив мне крупицу надежды.