– Опять Кораблев что-нибудь выдумывает. Не может он по-простому!
Вскоре все сели за стол. Пили, ели, поздравляли Костю с днем рождения и желали ему всяческих успехов. Потом пели песни, читали стихи. Паша Кивачев вызвался рассказать чеховского «Ваньку», но, дойдя до середины, запнулся, начал путать и заявил, что остальное доскажет своими словами.
– Садись, садись! – закричали ребята. – Не выучил. Ставим тебе тройку с минусом.
– Да что вы, право, чинные какие, будто на уроке сидите! – засмеялась Марина. – Так уж у вас и ноги не зудят? Ну-ка, Сережа, поддай жару!
Сергей достал гармошку и заиграл русского.
Марина подмигнула Кольке и пустилась в пляс. Колька, как бесенок, закрутился вокруг девушки. Потом сестру сменила Варя.
Колька, вконец заморившись от пляски, попытался выкинуть какое-то замысловатое коленце, но потерял равновесие и сел на пол. Кругом засмеялись.
А Варя, помахивая белым платочком, лебедем плыла по избе. Лицо ее стало строгим, движения плавными, и только большие глаза сияли, смеялись и поддразнивали: «А нас, Балашовых, все равно не перепляшешь!»
Костя поднялся, одернул рубашку. «Давненько я не плясал, но уж если на то пошло… берегись!» – говорил весь его вид.
Он кивнул Сергею. Тот понял, и пальцы его быстрее забегали по ладам.
Костя, легко касаясь пола, пошел по кругу, отбил подметками частую дробь. Но все это был только зачин, проба сил. Он вдруг по-разбойничьи свистнул и, ударяя ладонями по голенищам, по коленкам, по груди, пустился вприсядку.
Теперь уж и Варя не плыла павой-лебедушкой, а, встряхивая волосами, звонко отстукивала каблучками по половицам.
Гости тесным кругом обступили плясунов. То и дело слышались возгласы:
– На перепляс схватились!
– Нашла коса на камень!
– Теперь до упаду плясать будут!
А гармошка играла не умолкая. Не выдержав, пустились в пляс Вася Новоселов и Ваня Воробьев. Катя вытащила в круг упирающегося Пашу Кивачева, кто-то потянул за руку Галину Никитичну.
Прогибались половицы, подпрыгивали на столе чашки и стаканы, и весь дом Ручьевых ходил ходуном.
Дверь между тем то и дело открывалась, и из сеней в избу входили все новые и новые школьники. Одни забирались на печь, другие теснились у порога и, подталкиваемые сзади, все больше замыкали кольцо вокруг плясунов.
Встревоженный Колька вытащил Костю из круга и пожаловался:
– Куда они лезут!.. Их же не звали. Еще печку нам развалят!
Он приоткрыл дверь в сени, где толпилось еще десятка полтора школьников, жаждущих проникнуть в избу, и замахал на них руками:
– Нельзя, некуда! Своим гостям тесно!
Костя усмехнулся, отодвинул братишку и широко распахнул дверь:
– Все входи, чего там! Хватит места!
Школьники хлынули в избу.
Костя подошел к окну и прижался разгоряченным лицом к холодному стеклу.
На улице было тихо, снег под фонарями горел голубыми огоньками, березы, опушенные инеем, стояли не шелохнувшись, и, казалось, все село затаилось и слушало, как весело справляли праздник в доме Ручьевых.
Марина и Варя подошли к окну и встали рядом с Костей.
– Хорошо тебе? – шепотом спросила Варя.
– Хорошо! – радостно улыбнулся Костя и, оглянувшись, окинул взглядом собравшихся. – Только вот Федор Семенович почему-то не пришел…
– у него сегодня лекция в колхозе, – сказала Марина. – Но он тебя не забыл, не беспокойся. Целое послание прислал. – Она передала мальчику записку.
«Дорогой мой Костя! – прочел он. – От всего сердца поздравляю тебя с днем рождения и желаю счастья. Ты хорошо прожил свои шестнадцать лет. Но тебе еще предстоит далеко идти и высоко подниматься. Так запасайся же силами, умением, знаниями на долгие-долгие годы!»
– Что он тебе пишет? – Варя нетерпеливо заглянула мальчику через плечо.
– Не мне одному… Он всем пишет… Ребята, идите сюда! Слушайте! – Костя возбужденно подозвал товарищей и прочел: – «Но тебе… – и тут же поправился: – но вам еще предстоит далеко идти и высоко подниматься. Так запасайтесь же силами, умением, знаниями на долгие-долгие годы!»
…Вскоре гости разошлись по домам. Сергей отправился в правление. Колька с Костей остались наедине.
– Вот это пир на весь мир! – устало потянулся Колька. – Вот это погуляли! Не хуже, чем тогда у Балашовых, на Варимых именинах. Гостей даже побольше собралось.
– Давно у нас такого праздника не было, – согласился Костя. – Вот досталось, поди, Сергею с подготовочкой!
– Не ему одному. Тут все больше Марина хлопотала. Она за главную хозяйку была, а мы с Сергеем у нее за помощников.
– Марина?..
– Пока ты болел, она все время по дому нам помогала. И рубаху мне сшила новую, и пальто починила… А какие у нее книжки есть дома! «Ты, говорит, Коля, любую выбирай, какая на тебя смотрит».
– А ты что, бываешь у Балашовых?
– Случается. Меня Марина часто зазывает. Про уроки спрашивает, про все…
Колька покосился на «стену героев». Костя прослеДил за его взглядом и, подойдя ближе к стене, заметил, что на одной из фотографий картонка, закрывавшая лицо Сергея, была снята.
– Кто тут хозяйничал без меня?
– Это я, Костя, – признался братишка. – Зачем ты Марину с Сергеем разделил? Раз снимались, пусть уж вместе сидят… – Колька вздохнул, помялся. – А знаешь, чего мне хочется? Пускай Марина насовсем к нам жить переходит! Мы ведь с тобой не лежебоки какие-нибудь. Если надо, и воды принесем и пол выметем… и скандалить мы не любим… Давай скажем ей, Костя! И Сергею скажем.
– Так это их дело. Пусть сами решают, – улыбнулся Костя.
– А может, они нас стесняются?
– Разве же мы им помеха?
– Помеха не помеха, а все-таки… Ты иногда такой бываешь, не подступись…
– Да нет, Колька, это когда-то было…
– Значит, согласен? – обрадовался Колька. – Позовем Марину! Да? И Сергею скажем!
Костя посмотрел на фотографию отца с матерью, потом на карточку Марины с Сергеем и задумался.
– Ну чего ты, Костя, чего? – жалобно шепнул Колька.
Костя зажмурил глаза и немного помолчал, словно побыл наедине. Потом встряхнул головой и привлек братишку к себе:
– Позовем, Колька… Вместе нам лучше будет…
Глава 30. САЛЮТ
На другой день Костя пришел в школу.
Восьмиклассники встретили его восторженным гулом, кто-то выстучал на крышке парты веселый приветственный туш.
В класс влетел Алеша Прахов и обрадованно закричал:
– Здоров, Ручей? Чего долго так? Не мог пораньше выписаться? – Он потрогал у Кости мускулы на руках. – А ничего… Есть еще запасец!
– Будет тебе! – отмахнулся Костя. – Ты скажи, с математикой как? Опять запустил?
– Что ты! В гору лезу. Недавно четверку получил. Со мной ведь Кораблев занимается. Ну и настырный он, Витька, тебе не уступит! – с удовольствием пожаловался Алеша. – Проходу не дает, все часы расписал по графику. Вчера даже на день рождения к тебе не пустил. а говорю: «Собирайся, пойдем!» А он свое: «Рано еще нам по праздникам ходить. Давай-ка за дело! Завтра ведь математика».
Незадолго до звонка в класс вошел Витя. Заметив Костю, он внезапно остановился, словно ошибся дверью и попал в другой класс.
Мальчики молча смотрели друг на друга.
«Ну, что вы молчите, в самом деле! – хотелось крикнуть Варе. – Языки приморозили?.. Подойдите друг к другу, поздоровайтесь».
Но она ничего не успела сказать, как прозвенел звонок и в дверях показался Федор Семенович.
Обычно Алеша вел себя на уроках математики сдержанно и тихо. Но сегодня он всячески старался обратить на себя внимание учителя: ловил глазами его взгляд, вытягивал шею, часто поднимал руку, порываясь выйти к доске. Когда же кто-нибудь из ребят долго не мог решить задачу, Алеша даже возмущался и сердито шептал:
– Шляпа, канительщик! Да это же яснее ясного!
Но Федор Семенович как будто ничего не замечал.
Витя беспокойно ерзал на парте. Вчера он занимался с Праховым до позднего вечера и отпустил его домой только тогда, когда убедился, что уроки подготовлены как следует. И ему очень хотелось, чтобы Алешу спросили именно сегодня. Пусть Костя увидит, что и он, Кораблев, что-нибудь да стоит!