Выбрать главу

Джосс порылась среди карандашей, печатей и восковых палочек, но розы не было. Не было даже раскрошившихся сухих лепестков. Джосс вытянула ящик и понюхала его. От ящика пахло камфарой и пылью, больше ничем. Она тяжко вздохнула, задвинула ящик на место и снова взялась за письмо.

Конечно, мы никогда не узнаем, насколько все это является злонамеренной сплетней и плодом слухов и насколько подозрения основаны на фактах.

Факт: Элизабет Вудвилл пережила своего супруга.

Факт: Кэтрин де Вер вышла замуж за человека, который умер при загадочных обстоятельствах через шесть месяцев после свадьбы.

Факт: сама Кэтрин де Вер умерла через месяц после смерти мужа, вероятно, во время родов.

Король умер семь месяцев спустя, в 1483 году, в возрасте сорока лет. Скончался он в Вестминстере внезапно и неожиданно. Смерть посчитали подозрительной и по этому поводу были возобновлены все дела по колдовству, при этом обвинения были предъявлены многим, кого посчитали заинтересованными в смерти Эдуарда. Среди прочих была арестована и Маргарет де Вер. Очевидно, что она, защищаясь, выступила против короля, обвинив его в смерти дочери. Почему? Я подозреваю, что король был отцом ребенка, убившего Кэтрин. Здесь, Джосс, я прихожу к не совсем оправданному заключению. Как ты сразу поймешь, в моих рассуждениях, возможно, много потрясающе ненаучного и даже романтичного, но, может быть, все это имеет какой-то смысл? Как ты думаешь? Может ли наш призрак быть тенью короля Эдуарда IV – железного человека в латах?

Мне пора идти. Должен прочитать дамам с пятого курса лекцию о Дизраэли и Гладстоне. Да поможет мне Бог. Если бы я мог говорить о расистских романах Диззи и девочках Глада, то меня, наверное, слушали бы с большим вниманием. Проклятый ирландский вопрос – никакой надежды на внимание! Скоро увидимся. Привет и наилучшие пожелания Люку и Лин».

Джосс не спеша сложила листки и вложила их обратно в конверт, который сунула в один из потайных ящиков стола. Потом она, заблудившись в своих мыслях, долго сидела, уставив в окно невидящий взгляд.

25

Барометр в столовой упрямо падал. На следующий день, когда ветер, гремя оконными переплетами и завывая в трубах, резко усилился, вся семья собралась на кухне. К четырем часам Люк отправил Джимбо домой и тоже уселся за кухонный стол, разложив перед собой на газете детали разобранного карбюратора. Взглянув на Джосс, Люк не смог сдержать давно обуревавшее его любопытство.

– Вчера утром пришло письмо от Дэвида?

Джосс, которая резала фрукты для детей, выпрямилась, подняв нож.

– От Дэвида. Он посылает вам обоим привет.

– Нашел он какую-нибудь еще историю об этом доме?

Люк поднес ко рту кожух одного из карбюраторов «SS» и, подув на него, принялся протирать сухой тряпкой блестящую алюминиевую поверхность.

– Да, кое-что нашел. Оказалось, что король Эдард Четвертый несколько раз посещал этот дом. Дэвид думает, что он был влюблен в одну из дочерей хозяев дома. – Джосс сложила порезанные яблоки и бананы в блюдце и поставила его перед Томом. Никто не заметил, как Джосс затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что творится в холле. Ей показалось, что там может стоять кто-то, кто способен возмутиться ее легкомысленным, почти развязным тоном.

Лин, хмуря брови, с карандашом в руке просматривала поваренную книгу, делая пометки в списке покупок.

– Конечно, это сам король, – невозмутимо заметила она. – Ни один другой, более ничтожный смертный, не отважился бы так непринужденно болтать с белхеддонцем.

Люк вскинул бровь, посмотрел в глаза Джосс и усмехнулся.

– Неплохо. Белхеддонец. Мне нравится словечко.

Джосс натянуто улыбнулась.

– Мы тоже белхеддонцы?

– И все, как один, пожиратели лотосов. – Люк сложил детали в картонную коробку, встал и подошел к раковине помыть руки. – Так я ставлю чайник?

Джосс кивнула.

– А потом я пойду работать. Кажется, дело у меня движется очень медленно, – сказала она.

Срок сдачи книги приближался, и Джосс уже получила от Роберта Кэсси два письма, в которых тот интересовался, будет ли книга готова вовремя. Эти письма только усилили у Джосс чувство вины.

Когда она ушла в свой кабинет с чашкой горячего чая, а Тома усадили за стол с коробкой цветных фломастеров, Лин решительно уселась напротив Люка.