– А с чем мы имеем дело здесь? – прошептала Джосс. Она не сводила глаз с Натали.
– Я пока не уверена. Когда я приходила сюда ребенком, меня всегда привечали. Я могла говорить с Сэмом, или Джорджи, или Робертом. Но их здесь нет. Они прячутся. Здесь что-то другое. – Она резко встала и начала беспокойно ходить по кухне. Выглянула в окно и покачала головой. – Здесь сейчас слишком много всего. Все перепуталось. Мне потребуется время. Давайте вернемся в большой холл.
Через несколько минут, стоя у камина, она снова покачала головой.
– Я чувствую столько злобы и столько боли. – Она приложила ладони к вискам. – Они заполняют мою голову. Я не могу различить голоса.
Джосс вздрогнула. Она тоже что-то слышала. Эхо, ничего больше, почти неразличимое. Кэтрин.
Имя из тени.
– Кэтрин, – прошептала она. – Онa тоже часть всего этого?
Натали нахмурилась. Подняла руку, чтобы заставить Джосс замолчать, мучительно прислушиваясь к чему-то, чего Джосс не могла слышать.
– Кэтрин, любовь моя. Тебе суждено было бытьмоей вечно. Кэтрин! Где ты?
Натали качала головой.
– Кэтрин – часть страдания. Его муки пропитали каждый камень и балку в этом доме.
– Чьи муки? – прошептала Джосс. – Короля?
Натали внезапно взглянула ей в глаза.
– Значит, вы знаете? Вы его видели?
Джосс беспомощно пожала плечами. Внезапно в голове возникла темная стена, сквозь которую ей не дано было проникнуть.
– Я так думаю. Да. Мой сын называет его железным дядей из-за его лат.
Натали удивленно улыбнулась и кивнула.
– Странно, не так ли? Носить латы в доме своей возлюбленной.
– Я просто так подумала. Но он зол, полон горечи. Иначе зачем он убивает?
– Ш-ш-ш, – Натали неожиданно подняла руку. – Может быть, нам удастся уговорить его побеседовать с нами. Но не сейчас. – Она тряхнула головой. – Давайте выйдем на свежий воздух. Не возражаете?
Когда они вышли из дома и прошли через сад, то не обнаружили в каретном сарае ни Люка, ни Джимбо. Натали надела старые сапоги Джосс и накинула поношенную куртку поверх своего нарядного костюма.
Оказавшись на траве, она тряхнула гривой блестящих волос и, как маленький ребенок, несколько раз подпрыгнула.
– Извините. Атмосфера в доме такая гнетущая, я плохо соображаю. Чувствую, что они все вокруг и слушают. Лучше поговорить здесь и решить, что делать, – без посторонних, так сказать, ушей.
– Том и Нэд в опасности, верно? – Джосс медленно шла рядом с Нэт, сунув руки в карманы.
Они направились к озеру.
– Полагаю, учитывая предыдущую историю этого места, что вы, может быть, правы.
– Но почему? Почему он убивает мальчиков? – Джосс помолчала, потом подняла голову. – Вы это серьезно? Вы можете заставить его поговорить с нами?
Натали пожала плечами.
– Могу попытаться. – Она вздохнула. – Жаль что я чувствую себя такой усталой. Как будто из меня выкачали все силы.
Они подошли к озеру. Нэт долго стояла, глядя на воду.
– Помните, я там, в доме, сказала, что не могу различить голоса. Их было больше, чем я ожидала. Не детские голоса, не голоса умерших мальчиков и мужчин. Другие голоса, мощные.
– Мужские или женские? – Джосс наблюдала, как между водяными лилиями мечется водяная курочка.
– Вот что странно. Я не уверена. Я могу слышать обрывки слов, но разобрать их не могу. Вроде как крутишь настройку на радио. Быстро бегаешь по станциям и что-то слышишь – когда громко, когда тихо – на фоне статического шума, и иногда случайно, всего лишь случайно, ловишь станцию, язык которой понимаешь, но через мгновение что-то происходит, может, ветер меняется или антенна в моей голове слегка поворачивается, и снова только шум. И я не могу вновь настроиться на эту станцию.
Они долго молчали. Джосс тряслась от холода.
– Вы их слышите, но могут ли они слышать вас?
– А зачем тогда я сюда, по-вашему, явилась?
– Вы считаете, что они в стенах этого дома как в ловушке, что они не могут передвигаться, уйти?
Натали пожала плечами.
– Не знаю. – Она поморщилась.
Джосс подняла воротник куртки.
– Мы с Люком только что вернулись из Франции. Мы ездили туда, чтобы повидать Поля Дювиля, второго мужа моей матери. Он отдал мне ее последние дневники. Она в них так и пишет – Эдуард. Ей снится, что он ищет ее повсюду в этом доме. Он не мог добраться до нее во Франции. Затем она сделала странную запись. Мама написала: «Я была так уверена, что она не может преодолевать воды».
– Она?
– Кто не может ходить по воде? Вампир? Мертвец?
– Ведьма? – Голос Натали звучал задумчиво.
– Маргарет де Вер обвинили в колдовстве, в попытке убить короля, – нерешительно продолжала Джосс. – Она мать Кэтрин – той самой, которая, как мы считаем, была любовницей короля. Здесь.