Кому, ради всего святого? Кого так боялась ее мать, почему написала о нем в пустой книжке, которую оставила специально для Джосс?
Она лежала в постели, уставившись в темноте на полог над головой, и чувствовала, что не может сомкнуть глаз. Лежащий рядом Люк заснул сразу же, как только голова его коснулась подушки. Они оба очень устали. Ведь день для них начался в пять утра в Лондоне, а сейчас, в полночь, они были в Белхеддоне, который, к счастью или несчастью, стал теперь их домом.
Слегка двигая головой слева направо, Джосс могла видеть звезды сквозь окна на противоположных сторонах комнаты. Одно находилось на фасаде здания и выходило на дорогу, ведущую вниз, к деревне, другое – на задний двор и сад и далекое озеро, за которым виднелся залив Северного моря. Поначалу Люк, поднявшись в спальню, задернул шторы. Они были роскошными, тяжелыми, шерстяными, с вышивкой, на подкладке для защиты от холода. Разглядывая их, Джосс радовалась, что они спасут их от сквозняков, тем не менее прежде чем забраться в постель, она их раздвинула.
– Навевают клаустрофобию, – объяснила она Люку, уже пригревшемуся в постели. Его единственным ответом через минуту был легкий храп. За окнами светила луна, такая яркая, что в саду было светло как днем, а примерзшая трава сверкала словно льдинки. Джосс, дрожа, свернулась калачиком под пуховым одеялом. Им пришлось пойти на эти расходы, а старое вышитое покрывало аккуратно сложить и убрать. Ее поддерживала надежная теплота спящего мужа. Она осторожно протянула руку и положила ее ему на плечо. Прижалась к нему в темноте и не успела заметить легкого движения в углу комнаты.
7
Было еще совсем темно, когда Джосс выбралась из постели и, ступая босыми ногами по ледяному полу, направилась к двери. Позади нее тихо посапывал Люк. Джосс зажгла свет в ванной комнате и потянулась к лежащей на стуле одежде. Плотные брюки, рубашка, два свитера, теплые носки. В заледеневшей комнате дыхание вырывалось у нее изо рта клубочками пара. Она пришла в восторг и ужас от великолепного кружевного узора, оставленного на стекле Дедом Морозом. Печально улыбнувшись, прошла к двери и заглянула в комнату Тома. Он лежал на спине, закинув руки за голову и, измотанный впечатлениями вчерашнего дня, крепко спал. Щеки его порозовели во сне. Джосс на цыпочках прошла к комоду, где, по совету Лин, поставила термометр. Температура держалась постоянной. Она ласково улыбнулась сыну и также на цыпочках вышла, оставив дверь приоткрытой. Если Том проснется, Люк его услышит. Джосс поставила чайник на плиту и распахнула дверь во двор. Утренняя тишина была абсолютно безмолвной. Ни птичьего щебета, ни шума транспорта в отдалении, как бывало в Лондоне, ни веселого перезвона молочных бутылок. Натянув тяжелое пальто, она вышла во двор. Громадный старый «бентли» был загнан в каретный сарай, и двери заперты. Кроме их собственного «ситроена», покрытого инеем, во дворе ничего не было. Калитка в сад оказалась такой холодной, что Джосс ощутила это даже сквозь перчатку, когда толкнула ее и вышла на лужайку. Над головой светились звезды, как будто ночь еще не кончилась. Подняв голову, она могла разглядеть бледный свет, пробивающийся через шторы в комнате Лин. Ей что, тоже не спится на новом месте?
Трава под ногами была твердой и ломкой. Джосс казалось, что каждый ее шаг сопровождается звоном разбитого стекла. Она обогнула темное дерево и направилась дальше, к поблескивающей воде. На востоке звезды уже начали бледнеть. Она поняла, что скоро начнет светать.
Джосс простояла так несколько минут, сунув руки в перчатках в карманы, уставившись на окружающий ее лед. Постепенно в саду стало светлее. Она онемела от холода, но, даже невзирая на озноб, ощущала что-то другое. Дурное предчувствие, может быть, страх из-за того, что они сделали. На самом деле у них не было выбора. Даже если бы Люку удалось найти работу, она сомневалась, что у них хватило бы средств, чтобы снять квартиру, и уж наверняка не было бы возможности купить свою собственную. Они не могли больше жить в Лондоне. Но здесь все совершенно по-другому. Совсем другой мир, отличный от того, откуда они пришли, и того, о котором мечтали, когда поженились. Джосс нахмурилась и потопала ногами, чтобы согреться. Возвращаться ей не хотелось. Новый мир, новые люди, новые воспоминания – нет, воспоминания не то слово. История, которую следует узнать, принять и в какой-то степени прожить.
Сэмми!
Голос мальчика внезапно послышался где-то за ее спиной. Джосс круто повернулась.
Сэмми!
Еще раз, теперь подальше.
Она взглянула через поляну и увидела, что в ее с Люком спальне зажегся свет. Шторы так и остались не задернутыми, и широкий поток света падал на замерзшую траву.