Люк отошел к колыбели и любовно посмотрел на сына.
– Как Том?
– Том совершенно счастлив. Я поручил его Джанет на целый день. У них работал телефон, и я позвонил твоему Эдгару Гоуэру. Он и его жена собираются навестить тебя послезавтра. Я позвонил Лин, она немедленно выехала; есть и хорошая новость: анализы Элис в порядке, ничего страшного не обнаружено. Итак, солнышко, тебе абсолютно не о чем тревожиться! Есть и еще одна хорошая новость. Возвращаются мои родители. Я позвонил им по такому случаю в Оксфорд, а они, оказывается, прошлой ночью вернулись домой! Они шлют тебе свою любовь и свои поздравления, и горят желанием увидеть своего нового внука!
Джосс улыбнулась. У ее ног, рассыпанные по полу, лежали фотокопии, соскользнувшие с ее колен.
– Значит, хорошие новости, отличный муж, да еще чашка чая в придачу.
– Именно так! – Он сел у окна. – И еще! Джимбо передает тебе коробку шоколада!
Джанет привезла Тома, пока Люк ездил на станцию встречать Лин. Склонившись над колыбелькой, она внимательно оглядела спящего младенца с таким же бесстрастным видом, с каким готовила пищу.
– Маловат, как мне кажется, но очень хорошенький, – объявила она. – Отличная работа!
Она выпрямилась и отвернулась от ребенка – осмотр был закончен.
– Все было слишком драматично, даже для Белхеддона, не правда ли? Родить в такую грозу, да еще ночью!
– Пожалуй, – Джосс достала ребенка из корзинки. – Сегодня два раза была акушерка, да еще и Саймон. Так что за мной строго следят!
Она взглянула на Джанет.
– Вы и Рой жили здесь, когда Эдгар Гоуэр был местным священником, да?
Джанет кивнула.
– Да, когда мы купили здесь ферму, он был здешним священником уже много лет.
– Какое впечатление он на вас производил?
Сев в кресло, Джосс расстегнула блузку и приложила ребенка к груди. Джанет отвернулась, но Том, как зачарованный, ковыряя пальчиком в своем маленьком ухе, перегнулся через ее колено, сгорая от любопытства.
– Это человек, состоящий из огня и стали – он был так не похож на милого кроткого Джеймса Вуда. Иди сюда, Том. – Она посадила мальчика к себе на колени. – Люк звонил ему от нас. Он хотел приехать сюда немедленно, говорил очень взволнованно. – Она бросила быстрый взгляд на Джосс, но ее лицо было закрыто упавшими на лоб прядями волос. Молодая женщина смотрела на ребенка, которого держала на руках. – Джосс. – Джанет помолчала. – Послушайте, я знаю, что мы все делаем драму из историй об этом доме. Кто-то делает. Это, – она сомневалась, говорить ли дальше, – это смешно, как мне думается. Драма, привидения! Все любят хорошие истории о призраках. Но это нельзя воспринимать слишком всерьез. Эдгар был немного… – она помолчала, подыскивая подходящее слово, – суеверным. Мистиком. Мне так думается, мистиком. Некоторые говорили, что он вообще на этом повернут. Некоторые члены консистории вообще сомневались в нем, и дело здесь не только в консервативности прихода, а в том, что он и Лаура постоянно заводили друг друга. Вы же понимаете, что здесь не происходило ничего необычного. Просто несколько страшных трагедий. Лаура не могла смириться с мыслью а том, что они были случайными. Ей надо было верить, что за этим кроется нечто большее. Во многих семьях все идет не так, а потом вдруг все меняется к лучшему… или наоборот. – Сидя на коленях у Джанет, Том запустил пальцы в ее жемчужные бусы и, засыпая, закрыл глаза. – Бедный усталый ягненок. У него есть теперь новый братик и мое обещание получить котенка, когда того можно будет отлучить от его мамаши. Вы не возражаете?
Джосс наконец подняла голову и посмотрела в глаза Джанет.
– Конечно, нет. Нам нужна кошка. Должно быть, это будет очень мило.
– И вы не станете больше волноваться?
– Нет, если кот окажется черным. – Джосс через силу улыбнулась.
Джанет отрицательно покачала головой.
– Нет, они все пятнистые, но очень милые.
Она встала, бережно держа на руках спящего Тома.
– Что мне с ним делать?
– Вы можете положить его в кроватку? Там, за дверью, налево.
Джосс вздохнула, когда Джанет с Томом вышли. Было ли все так, как сказала Джанет? Это плод больного воображения? Суеверный мужчина и истеричная женщина в душном доме: оторванные от мира, скучающие, одинокие.
Она вскинула голову, услышав сверху внезапный шум. Мыши, играющие в аттике… или дети?
Мертвые дети.
Поколения маленьких мальчиков. Их крики и смех до сих пор отдаются эхом под стропилами дома.
– Лин! – Джосс раскинула руки и крепко обняла сестру. – Я так виновата перед тобой. Прости меня за машину.