Роза исчезла.
21
Войдя в залитый солнечным светом кабинет, Джосс поставила на стол поднос с кофе и бисквитами. Акушерка ушла, когда приехали Гоуэры. Сейчас они продолжали стоять в дверях, оглядывая комнату.
– О, кабинет совсем не изменился с тех пор, когда здесь жила ваша мать, – произнесла Дот, не скрывая восторга. – Джосс, дорогая, какая милая комната. А это малютка? Можно я посмотрю?
Нэд спал в колыбели у открытого окна. Дот, склонившись над малышом, несколько секунд разглядывала его, потом повернулась к мужу и улыбнулась.
– Эдгар, подойди, посмотри на него. Мне кажется, что Господь благословил этот дом. Думаю, все несчастья позади.
Эдгар заглянул в колыбельку, постоял, как и его жена, возле нее несколько мгновений, и лицо его расплылось в улыбке. Он взглянул на Джосс.
– Моя дорогая, в прошлый раз я был здесь по просьбе вашей матери для того, чтобы благословить дом и изгнать из него нечистую силу. Думаю, это подействовало. Дот права. Атмосфера в доме полностью изменилась. Я никогда не забуду ощущения муки, страха и ненависти, которыми, казалось, были тогда пропитаны сами стены этого дома. Я чувствовал, что борюсь с самим дьяволом. Но теперь… – Он изумленно покачал головой. – Теперь дом полон радости и света.
Подойдя к камину, он немного постоял спиной к нему, прежде чем опуститься в кресло.
– Могу я кое-что предложить?
Джосс жестом предложила Дот сесть в кресло и принялась разливать кофе.
– Конечно, – ответила она Эдгару.
– Думаю, что было бы прекрасно окрестить малютку как можно скорее. Вы позволите сделать это мне? Если, конечно, у вас нет каких-то определенных планов по этому поводу.
– Нет, у нас нет никаких планов. – Джосс подала Эдгару чашку. – Мне надо обсудить это с Люком, но я считаю, что это было бы чудесно. Том-Тома мы крестили в Лондоне.
– Надо сделать это быстро. – Голубые глаза Эдгара в упор смотрели в лицо Джосс.
Она нахмурилась.
– Вы все еще встревожены.
– Нет, но я считаю, что нельзя испытывать судьбу Я знаю, что для многих людей крещение – это просто социальное мероприятие – способ дать ребенку определенное место в обществе – но на самом деле крещение имеет куда более важную цель: спасти и сохранить ребенка во имя Христа. Нет нужды посылать приглашения по этому поводу.
Джосс села, почувствовав вдруг невероятную усталость.
– Вы хотите сказать, что собираетесь крестить его прямо сейчас?
– Это было бы самым лучшим решением.
– Здесь, в доме?
– В церкви.
– Джеймс Вуд не станет возражать?
– Для начала я, конечно, позвоню ему. – Эдгар откинулся на спинку кресла и отпил кофе. – Дорогая моя, я не собираюсь силой принуждать вас к такому решению. Вам нужно время, чтобы подумать самой и обсудить это дело с мужем, конечно, это так. Я всегда могу приехать к вам. Кроме того, обряд может совершить и Вуд. – Он улыбнулся, отбросив со лба пышную прядь белоснежно-седых волос. – Нет никаких оснований для спешки. Меня переполняли нехорошие чувства в отношении этого дома, но опасения мои оказались напрасными. Сейчас я чувствую это. Думаю, что все беды миновали. Возможно, ваша бедная мать, упокой, Господи, ее душу, унесла их с собой вместе со своими несчастьями.
Поставив чашку на стол, он порывисто встал и подошел к окну, по дороге взглянув на спящего ребенка. Потом он резко обернулся к Джосс.
– Можно, я пока обойду дом? Простите меня, но можете считать это проявлением профессионального интереса.
Джосс с трудом выдавила из себя улыбку.
– Конечно, конечно.
Он кивнул.
– Оставайтесь здесь, поговорите с Дот. Она расскажет вам, какой я невыносимый грубиян, и можете стенать по поводу моих идей, сколько вам заблагорассудится!
В холле он остановился, глядя на лестницу. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом медленно сунул руку в карман и достал распятие.
На лестнице было темно. Пошарив рукой по стене, священник нащупал выключатель и включил свет. Света лампы хватало только на половину марша, и лестничный пролет уходил вверх, постепенно исчезая в тени. Глубоко вздохнув, Эдгар поставил ногу на нижнюю ступеньку.
Не заглянув в комнату Лин, он сразу вошел в спальню хозяев и оглядел комнату. Четыре стойки кровати были все те же, те же тяжелый буфет у окна, половики, стулья. Была, правда, и разница – разбросанная по спальне одежда, стопки книг на подоконниках, цветы в вазах на комоде, полка, висящая на каминном дымоходе и маленькая колыбель у заднего окна, из которой свисала простынка, стопка детского белья, яркий пластиковый матрац и огромный мешок сменных одноразовых пеленок.