Остановившись посреди спальни, Эдгар внимательно прислушался.
Кэтрин.
Был ли это голос эха? С прошлого посещения он помнил гнев, боль, которые проникали сквозь штукатурку стен этой комнаты, свое убеждение, что если он постарается, то сможет услышать крик боли, непрерывно звучащий под сводами замка.
Чума на вас, пастыри. Почему ваши молитвы не смогли спасти ее?
Со вздохом он огляделся, потом еще раз глубоко вздохнул, расправив плечи, преклонил колени на коврик у изголовья кровати и начал молиться.
Когда он вернулся в кабинет, к Джосс и Дот присоединились Лин и Том.
– Я сказала Лин, что мы думаем о раннем крещении, – медленно заговорила Джосс, когда появился Эдгар. Она плотно сжала губы. – Она считает, что это будет неверно.
– Конечно, неверно. – Лин не скрывала своего раздражения. – Этого нельзя делать без папы и мамы, они смертельно обидятся. – Она обернулась к Джосс. – Я не понимаю, что с тобой творится! Для тебя вообще что-нибудь значит прошлое? Все эти годы они относились к тебе, как к родной дочери, любили тебя, заботились о тебе! Теперь появился этот проклятый дом, и дорогие старые Джо и Элис превратились для тебя в ненужный хлам, о котором можно забыть!
– Лин! – Джосс уставилась на нее во все глаза. – Это неправда. Ты говоришь полную чушь и прекрасно это сознаешь! Мы не говорим о крещении, как о средстве лишить маму и папу шанса участвовать в обряде, мы говорим о спасении ребенка, с которым в любой момент может произойти ужасное несчастье!
В кабинете повисла жуткая тишина.
– Джосс, дорога. – Дот положила руку ей на плечо. – Я уверена, что маленькому Нэду не грозит никакое несчастье. Эдгар не собирался вас пугать. И мне кажется, что нам не стоит больше обсуждать эту щекотливую тему сегодня. Эдгар, крещение – это семейное торжество, и родители Джосс должны иметь возможность в нем участвовать. Какая разница, если ребенка окрестят на несколько дней или недель позже, – впрочем, говорила она довольно сердито.
Эдгар пожал плечами.
– Думаю, ты права, дорогая.
Выражение глаз противоречило смиренности слов. Во взгляде священника был явно виден гнев.
– Что ж, – продолжал он, – могу я предложить перенести дискуссию на другое время? Если вы решите предложить мне крестить Нэда, то я, конечно же, не откажусь сделать это. В противном случае договоритесь об этом с Джеймсом Вудом. Как бы то ни было, я прошу вас не тянуть и крестить ребенка как можно скорее. – Он откашлялся. – Дот, думаю, нам надо ехать. Джоселин, можно сказать, только что родила и ей надо отдохнуть. – Он внезапно улыбнулся. – Прекрасный ребенок, моя дорогая. Поздравляю. Пусть мои увещевания не пугают вас. Радуйтесь ребенку и радуйтесь своему дому. Ему необходимо счастье, это лучший способ изгнания нечистой силы.
Как только машина Гоуэров скрылась из виду, Джосс повернулась к Лин.
– Какая муха тебя укусила? Как ты смеешь думать, что я хочу отделаться от Элис и Джо? Это отвратительная мысль. Плохо же ты обо мне думаешь!
Лин была непреклонна.
– Я начинаю понимать. Думаю, что вновь обретенное величие вскружило тебе голову.
– Лин!
– Посмотри на себя, Джосс. – Лин наклонилась и взяла Тома на руки. – Ладно, я пошла готовить ленч. Смею ли я предложить тебе отдохнуть или что там еще должна делать леди?
После ухода Лин Джосс долго и недоуменно смотрела на дверь. Потом, чувствуя себя несчастной и покинутой, потянулась к колыбели. Достав оттуда Нэда, она немного покачала его на руках, а потом пошла с ним к креслу и села. Закрыв глаза, Джосс попыталась успокоиться. Так естественно, что Лин ревнует. У нее есть для этого все основания. У Джосс муж, дети, прекрасный дом – все это должно казаться немыслимым богатством Лин, которая вообще не могла за весь предыдущий год найти себе работу, и до тех пор, пока Джосс и Люк не предложили ей поселиться у них, не имела собственных средств к существованию.
Джосс поцеловала Нэда в макушку. Ребенок спал у нее на руках. Закрыв глаза, Джосс, ощутив волну усталости, откинулась на спинку кресла и начала засыпать.
Ее разбудил крик Нэда, который во сне начал соскальзывать с ее колен.
– Нэд! О Господи! – Она вовремя успела подхватить его, не дав упасть на пол, и прижала к груди. Ее трясло. – О, мой миленький, ты не упал?