Один раз он даже просидел восемь часов на высоком дереве напротив её работы, наблюдая и мучаясь, как она разговаривает по двум телефонам неизвестно с кем. Трижды рассмеялась, восемнадцать раз загадочно улыбнулась… И так держала в руке карандаш, так его поглаживала, что Александр чуть не сошёл с ума прямо на дереве.
Самое обидное, что первые годы… Точнее, первые месяцы, супруга не давала поводов для ревности. Но самые обычные, рядовые случаи приводили к ужасным несуразностям… Например, однажды Тамара неудачно села на новую скамейку, приобретя несколько заноз на… Заднем месте. Вечером муж обнаружил это. Игривое оправдание супруги («Меня деревянный волк укусил!») не помогло предотвратить разборку, от которой тряслись все Мытищи. Бог знает что думал Александр, носясь всю ночь по городу с кухонным ножом в поисках неизвестно кого. Любовника с деревянной ногой? Пылкого столяра? Активиста садо-мазо движения?
Вообще вся жизнь Александра превратилась в череду невероятных, необъяснимых происшествий. Нашёл следы губной помады на полу… Нашёл в сапоге супруги лепесток розы… Нашёл волос Тамары в соседнем подъезде… Нашёл в супружеском мусоре тщательно порванное письмо, настолько тщательно, что удалось разобрать только слово «поэтому». Поэтому что?! Кому супруга могла сказать «поэтому»?! Безумие какое-то…
Однажды ночью, причём накануне выходных, кто-то позвонил и сопел в трубку мужским голосом… Такое может потрясти любого… Другой кошмарной ночью Тамара пробормотала во сне «Геннадий, Геннадий, давай…» Что, во имя всего святого, делал в голове спящей жены проклятый Геннадий? Что он мог ей дать?! Или уже дал?! Точно дал! Или она дала ему?! Они дали друг другу!!!
Как известно, ревность убивает отношения и значимость мужчины… К тому же Александр, будучи интеллектуалом, и так был немного не в себе. Как и Тамара, последняя представительница древнего искусства библиотекарства… Сначала Александр стал цениться Тамарой меньше книг, потом – меньше газет, потом – меньше рекламных листовок, потом – меньше туалетной бумаги… Избавиться друг от друга они не могли, ибо Тамара была величайшим завоеванием Александра, а он был для неё единственной грушей для сарказма, всегда висящей под рукой.
После двухсотой разборки в общественном транспорте они оказались в нашем Доме, чтобы продолжить ссоры в новых декорациях…
Мир тебе, ревнивый кинокритик! Пусть твой подвиг станет билетом в небесный кинотеатр, где в очереди за поп-корном можно встретить Шэрон Стоун образца 1992 года. Пришедшую посмотреть твой интеллектуальный фильм. И познакомиться поближе.
Картина пятая
Сталеваров: И всё-таки я сомневаюсь. Если после письма Мэру у нас случился пожар, а потом приехал бульдозер и мы потеряли троих жильцов, а затем пал в неравном бою офицер-кинокритик, то что будет после обращения к Президенту?
Благородиев: Возможно, все бедствия после первого письма – лишь цепь несчастливых случайностей?
Алебастр: Случайность – это непознанная закономерность.
Сталеваров: Это не твоя мысль, а Гегеля!
Алебастр: Да, мы учились вместе.
Сталеваров: И ты списал у него эту мысль!
Алебастр: И что же? Если можно расплатиться в магазине деньгами, которые раньше были в других руках, то почему нельзя расплатиться мудростью, которая раньше была в другой голове?
Сталеваров: Ты нарушил авторское право!
Алебастр: Авторское право на глобальные идеи не распространяется.
Сталеваров: Авторское право распространяется на авторов! Если бы я так тырил все идеи, которые плохо лежат, я бы сгорел со стыда! А потом мой труп сгорел бы от него же! И остался бы красный от стыда пепел!
Алебастр: У вас, марксистов, даже пепел красный!
Минерва: Буся, не заводись! Знаешь, мне тоже тревожно. Ведь столько всего произошло после того письма, так вдохновенно написанного тобою! Может, после жалобы Президенту… Ну, не знаю, в Яузу войдёт атомная подводная лодка и даст залп по нашему Дому?
Победов: Этого опасаться не следует, Яуза уже не судоходна.
Минерва: Тогда что? Стратегический бомбардировщик будет нас стратегически бомбить?