Белла в точности помнила все повороты и выходы лабиринта и отчаянно запутывала следы, но вновь и вновь слышала тихий голос Сильваны, куда бы не направилась. В отчаянии, она остановилась на месте, сползла по стене на пол, обхватила колени руками и начала читать тексты, которым научил ее старейшина.
- Милая девушка, не взывайте к демонам, не черните свою душу такими словами, - Сильвана нависла сверху. - Не убегайте, раскайтесь.
- Раскайтесь! - выплюнула та. - НоРэн не вернется, не вернется!
- Он мертв, - холодно сказали сверху. - Его ничто не вернет, а вот ваша жизнь продолжается.
- Старейшина обещал, - лихорадочно ответила Белла, вскинув голову и горящими глазами прожигая Сильвану. Она боялась смотреть в белые глаза, она кричала громче, чтобы не слышать тихий голос преследовательницы, от которого пробирала дрожь, она хотела сбежать, чтобы быть далеко от злой ауры Сильваны, но как прикованная оставалась сидеть на месте.
- Вот оно как, - сочувственно отозвалась та, наклоняясь к Белле. - Но почему же за одну ничтожную истекшую жизнь Рэна ты хочешь отдать тридцать жизней тех, у кого все впереди?
- Я не отступлю, не пытайся надавить! Мораль и нравственность — не те истины, которые я признавала хоть раз и признаю когда-нибудь!
- Может, тогда вы согласитесь стать тридцать первой жертвой? - с насмешливой улыбкой осведомилась Сильвана.
В мгновенно повисшей тишине отчетливо послышался металлический звук защелкнутого замка на цепи, которые приковали руки и ноги Беллы к жертвенному алтарю, на котором она оказалась.
- Эй! Отпустите! - закричала она. - Я же…
- Начинайте, - громко и сухо прозвучал приговор старейшины. - Рэн вернется к жизни, когда испустит вздох последний, что избавлен от бренности существования.
Над Беллой склонился безразличный палач. Она почувствовала, как холодный ритуальный кинжал коснулся ее запястья на одной руке, на другой, на шее.
* * *
Гарольд рассматривал часы из имперской коллекции, прихваченные с первого этажа. С помощью увеличительного стекла он изучал царапины на крышке, проработку крепления звеньев цепочки, циферблат. Все приметы сходились: часы не были подделкой. Гарольд усмехнулся: наконец и в его жизни настали хорошие времена. Продать эту вещичку можно и в столице, но там может найтись кто покрупнее, авставать на пути у авторитетов в области антиквариата Гарольд опасался. Так что в голове юноши, лишь он услышал историю Беллы, возник план выгодный и безопасный.
«Ее отец мог бы купить часы. Полагаю, он достаточно богат, а если нет, так надавим на гордость: престижно иметь такие часики, как ни крути, - рассудил Гарольд. - И мисс Белла мне поможет, как бы она не утверждала, будто это все подделки».
Погасив свечу, Гарольд задремал прямо в кресле.
Перед ним стремительно полетели воспоминания.Одно из них вдруг стало ярче, а остальные потускнели и съежились, исчезли. Это был дом его отца, наполненный картинами, скульптурами. Старинное оружие на стенах блестело в лучах солнца. Гарольд был в гостиной и пил чай, когда горничная сообщила, что у его отца сегодня гостья, и они спустятся из кабинета с минуты на минуту. Впрочем, ему было все равно кто и когда спустится: он собирался прогуляться с Леоном и обсудить предстоящие праздничные дни, в течение которых оба планировали побывать на ярмарке в большом городе.Через минуту в дверях показался отец Гарольда вместе с девушкой. Вскоре ее представили.
- Риона, рад познакомиться, - учтиво произнес Гарольд, поклонившись.
- Я тоже, - отозвалась та.
За чаем выяснилось, что Риона — художница и потому приглашена в их дом: такова была традиция - всех творческих людей звать в гости. Тогда же девушка обмолвилась, что ее картины имеют популярность среди высших кругов аристократии.
Гарольд не придал особогозначения ее словам и ее появлению в общем. Но запомнил эту встречу.
Картинка поменялось. Перед ним широкой живописное поле, Леон рядом, в окровавленной рубашке, понурый и безумный от любви. Гарольд тут же понял, что должен сделать. Воспоминания снова закрутились в калейдоскопе. Теперь он видит себя у дома старухи, у которой жила Риона. Вечереет, конь нетерпеливо бьет копытом, телега, устланная соломой, стоит за спиной. Хозяйке Гарольд сказал, что Риона уже уехала — что старуха помнит и понимает?, — а картины будто передала в собственность отцу Гарольда, потому обязанность его — привести картины домой, дабы устроить их в семейной галерее.
На следующее утро их все равно не будет в этой деревне. По пути Гарольд все распродал: потому у них были деньги на путешествие.
Погрузив картины и укрыв их сеном, Гарольд тронул лошадь и та медленно двинулась вперед. Вдруг на дороге он заметил кого-то, испугавшись сам не зная отчего, погнал быстрее.