– Я так понимаю, есть новости? – проговорила Ксения Александровна, нервно улыбаясь.
– Есть, – сказал Опалин. – Присядьте, пожалуйста.
Она сразу посерьезнела и опустилась на краешек дивана, глядя на Опалина снизу вверх.
– Вы его нашли, – пробормотала она.
– Это его вещи? – спросил Опалин, выкладывая перед ней часы, обручальное кольцо и бумажник, заляпанный какими-то разводами. Он открыл крышку часов и продемонстрировал надпись внутри.
Ксения Александровна подняла на него потухший взор и тихо сказала:
– Тут не хватает печатки.
Печатка. Черт возьми! Опалин нахмурился. Не исключено, что ее спер кто-то из тех, кто обнаружил труп. Или тот, кто сопровождал ящик в морг. Или, наконец, кто-то из служащих морга. Хотя, конечно, мог взять и убийца, но тогда совершенно непонятно, почему он оставил куда более ценные часы.
– Мама? – Маша показалась в дверях. – Что происходит?
– Уйди, – попросила мать сдавленным голосом.
Но дочь никуда не стала уходить. Она подошла, увидела часы, все поняла и села рядом с матерью.
– Как он умер? – спросила Ксения Александровна.
– Его убили.
– Как?
– Его тело нашли в ящике, который закопали на пустыре. Мы… мы выясняем подробности.
– Его ограбили? – потерянно спросила Ксения Александровна.
– Часы и остальное было на трупе. Кроме печатки, ничего не пропало.
Теперь эта печатка будет путать им все карты. Ох, как нехорошо, как скверно!
– Вы узнаете его вещи? Я напишу протокол. Дайте мне лист бумаги, пожалуйста.
– Я принесу, – сказала Маша и побежала за бумагой.
– И чем писать, – сказал Опалин ей вслед.
– Мой муж не вор, – неожиданно сказала Ксения Александровна, гипнотизируя Опалина взглядом.
Он понял, что она держится из последних сил, и не стал спорить.
– Алеша не вор, – продолжала вдова настойчиво. – Он не вор…
Она закрыла лицо руками и заплакала, но когда Маша принесла вырванный из тетрадки лист и ручку, усилием воли взяла себя в руки. Домработница подала хозяйке платок, и женщина стала вытирать слезы.
Опалин написал, что Колоскова Ксения Александровна признала вещи, принадлежавшие ее супругу, перечислил их, задержавшись на основных приметах, и протянул лист вдове для подписи.
– Мне придется снова вас спросить, – сказал Иван. – Кто мог ненавидеть вашего мужа?
– Ненавидеть?
– Да, так, чтобы его убить самым жестоким образом. Вам ведь известно о записке, которую он получил? Так вот, тот, кто ее написал, выполнил свою угрозу. Ваш муж действительно умер в муках.
– Я не знаю… – пробормотала Ксения Александровна, теряясь.
Вообще-то ему надо было спросить собеседницу о Наде, о том, насколько она грамотна, о том, не случалось ли у нее конфликтов с Колосковым, о ее поведении в последнее время, но никак нельзя в присутствии медведицы, которая все время маячила где-то поблизости.
– Вы подумайте хорошенько, – сказал вдове Опалин, поднимаясь с места, – я не тороплю. Я вас вызову в Большой Гнездниковский, когда вы немного успокоитесь, и мы обо всем потолкуем. Хорошо? Вещи вам возвратят позже, а пока они проходят как улики.
Так он показал себя тактичным и понимающим сотрудником угрозыска, хотя на самом деле всего лишь не хотел, чтобы Надя услышала, как он копает под нее. Ксения Александровна прошептала:
– Спасибо вам за все.
Тут Опалин по-настоящему смутился и пробормотал, что он ничего особенного не сделал, но его собеседница упрямо продолжала:
– Нет ничего хуже, чем это ужасное неведение…
Она снова заплакала.
– Надя, останься с мамой, – неожиданно объявила Маша. – Я провожу товарища…
Опалин забрал вещественные доказательства, спрятал протокол и двинулся к двери. Он был недоволен собой, потому что утаил от вдовы часть правды о том, как умер ее муж, но добивать человека известием о том, что ее спутника жизни заколотили в импровизированный гроб и закопали заживо, Иван считал для себя невозможным.
– Вы на меня сердитесь? – спросила Маша.
– Я? Почему?
– Не знаю. Мы на «ты», или на «вы»?
– Можно на «ты», – легко согласился Иван.
– Ты хотел меня в кино пригласить. Я отказалась. А теперь я тебя приглашаю, – выпалила она и покраснела.
Опалин понял, как ей было непросто произнести эти слова, и его это тронуло.
– Куда? – спросил он, решив поддержать игру.
– В кино. В «Артес». Это возле сада «Эрмитаж». Придешь?
– А что за фильм?
– Не знаю. Немецкий какой-то, «Симфония большого города». Только в одном кинотеатре идет. Будешь?