– Варя… Варя…
– Хулиганы напали, отобрали сумку, – сказала Варя и, закрыв лицо руками, заплакала. – Я пыталась не отдавать… там же все деньги… Они меня побили…
Она зарыдала в голос. Басаргин стоял, чувствуя ни с чем не сравнимое унижение, но профессиональный инстинкт врача пересилил – он бросился к жене и стал осматривать ушибы.
– Варя, какой же я идиот! Прости меня, пожалуйста… Надо что-то делать, в милицию идти, к Опалину… Это что, Митька был?
Варя несколько раз кивнула, плача.
– Все деньги, Максим…
– Плевать на деньги, придумаем что-нибудь, займем… Но, Варя, так нельзя! Надо жаловаться…
– Он мне грозил, что, если мы пожалуемся, они тебя подкараулят и зарежут, – простонала жена.
– Ах, скоты! Варя! Ну ты же понимаешь, что это вранье, они запугивают…
– Да, конечно, запугивают! Вон, в газете твоей то и дело пишут, как хулиганы кого-то убили… Максим, не надо ничего делать! Я тебя прошу… Они убьют тебя, и ничего им не будет! У них у всех пролетарское происхождение, к ним суд строг не будет…
– Варя, у тебя же нос сломан, – пробормотал Басаргин, дергая щекой. – Хорошо еще, что глаз не выбили… Господи! К черту происхождение, к черту суд…
Затрещал звонок.
– Ах, боже мой! – расстроилась Варя. – Как же я покажусь в таком виде?
Она опустилась в кресло, комкая платочек и вытирая слезы. Басаргин вышел и через минуту вернулся с Опалиным.
– Послушай, тут такие дела… – начал писатель. Но Иван уже все увидел, все понял, только выводы сделал неправильные.
– Это ты ее, что ли? – угрожающе спросил он, надвигаясь на Басаргина.
Варя вскочила на ноги и бросилась к ним.
– Нет, Ваня, что вы! Это хулиганы… на улице… Сумку отняли, с деньгами…
– Надо что-то делать, – сказал Басаргин. – Так дальше продолжаться не может! А она говорит, что они угрожали меня убить, если мы станем жаловаться…
– Они знают, где мы живем, – подала голос Варя. – Ими наш сосед сверху верховодит… Дмитрий Павленков… И у него ватага, человек пять…
– Как он выглядит? – спросил Опалин.
Варя стала объяснять:
– Ну… такой… лет 17 ему, но выглядит старше… Чуб торчит из-под кепки, спереди один зуб выбит… курит…
– Где они шляются обычно?
– Здесь или на соседних улицах, – подал голос писатель. – Рядом старый дом в стиле барокко, там подворотня, в ней они подстерегают прохожих.
– В каком-каком стиле? – переспросил Опалин, прищурившись.
– Серый дом, – пришла мужу на выручку Варя. – В три этажа…
– Да? – сказал Иван. – Ну ладно…
Он почесал щеку, бросил взгляд на Варю и, стиснув челюсти, двинулся к выходу.
– Ты в угрозыск будешь звонить? – спросил Басаргин, когда они вышли в коридор.
– Зачем? Сам справлюсь.
– Ваня, их много, и они опасны. Это мразь, понимаешь? Я с тобой пойду.
– Не надо, – ответил Опалин неприятным голосом, отстраняя писателя. – Твоя жена для меня пела, когда я… когда я совсем расклеился. Так что за мной должок.
Басаргин посмотрел, как помощник агента угрозыска уходит – стремительной, решительной походкой, которая не сулила его врагам ничего хорошего, – и медленно закрыл дверь. «Что он затеял? Прав ли я был, что все ему рассказал? А если с ним что-то случится? Ах, черт побери…»
Он вернулся в свою комнату. Варя смотрела на него, и глаза ее казались еще больше, чем обычно.
– Пошел с ними разбираться, – сказал Басаргин.
Кошка вылезла откуда-то, поглядела на двух молчаливых, расстроенных людей и забралась под стол.
– Завтра перехвачу аванс у Поликарпа, – сказал писатель, – мне хотят еще очерк заказать… А сегодня… даже не знаю.
– У меня риса немного осталось, – сказала Варя. Максим Александрович поморщился: рис он не любил. – Послушай, я совсем забыла тебе сказать… Я сегодня позвонила в Театр сатиры. Думала, надо забрать у них твою пьесу, раз она им не нужна…
– Варя, зачем ты это сделала? – проворчал Басаргин. – Не хранят они пьесы. Обычно то, что не подошло, просто выбрасывают…
– Нет, ты послушай! Они страшно обрадовались, что я позвонила! Им понравилась твоя комедия, но они потеряли первый листок, где твой телефон и адрес… Они и сами хотели нас найти, но не знали где! Максим, они хотят, чтобы ты обязательно к ним зашел! Заведующий литературной частью у них некий Поншарек, Леонид Ипполитович… Он очень настаивал, чтобы ты пришел! Максим, если Главрепертком пропустит пьесу, это же… это же будет очень для нас хорошо!
Ноги не держали Басаргина, и он медленно опустился на диван. Завлит. Комедия. Главрепертком… Он ощущал примерно то же, что чувствует бегун на длинной дистанции, когда ему уже сто раз хотелось сойти, но он все-таки каким-то чудом достиг финиша и даже оказался в группе победителей.