Глава двадцать вторая
В этот год, уже третий год незаконной любви Наташи и Сергея, почти все их силы, надежды и мысли были связаны с подготовкой прорыва в настоящую архитектуру. В остальном их отношения не претерпели заметных изменений. Как и раньше, Наташа время от времени вяло размышляла о том, что пора бы завязывать с этой бодягой, медленно, но верно вытягивающей из неё силы, и забывала о своих намерениях, когда её Серёжка делал глубокий вдох, входя во двор дома на улице Гоголя. По этому вдоху, потому, как в считанные секунды расправлялось его лицо, она безошибочно угадывала, что Сергей вынужден был провести в кругу своей драгоценной семьи ещё какое-то время поверх обязательного минимума. Наташа просто не представляла, как она сможет вот так взять и перекрыть близкому человеку кислород, оставив его задыхаться в объятиях супруги.
Сергей вернулся с Украины раньше, чем собирался, примчался на улицу Гоголя угрюмый, насупленный, отошёл, как бывало до этого, не сразу, сидел, молчал и смотрел на Наташу глазами больного телёнка. «Видно, не на шутку достали тебя ближние твои», — думала Наташа. Ей пришло в голову, что Сергей, по-видимому, доведённый на этот раз до ручки, мог скоропостижно созреть для решительного шага. И что ей ответить, если он вдруг произнесёт заветное «Давай поженимся»? Ответ, как тут же выяснилось, был у неё готов: поздно. И сразу стало ясно, что больше всего тяготило её все три года, отчего она устала так, что уже ни за какие коврижки не согласилась бы стать его женой — присутствие Оксаны. Сергей приносил с собой на улицу Гоголя частички жизни чужой женщины, частички её плоти.
Но как сказать, что им нужно расстаться, если вот, сидит, не решается к ней прикоснуться, а когда насмелится, кинется, прижмёт к себе и примется вздыхать, и это будет походить на то, что он плачет. «Пусть сначала его семья вернётся, тогда и скажу, — нашла решение Наташа. — Вон как у него от напряжения мысли мозг кипит — как бы не сорвало крышку, а супружница лишний пар быстренько на благо семейства употребит. Как только Оксана снова займёт своё законное место подле моего Серёженьки, я заявлю, что впредь мы только друзья и сотрудники. Но что же всё-таки ответить сейчас, если он сделает мне судьбоносное предложение?»
Отвечать ей не пришлось, мысли Сергея, действительно, того направления, что она предположила, покипели-покипели, а потом излились судорожным вздохом: «Наташа!». И навстречу бабье — «Ах, Серёженька, Серёженька, что же мы с тобой наделали!»
На самом деле она ждала Сергея с нетерпением, и вовсе не для ахов и вздохов. Неделю назад к ним офис пришли двое крепких парней в спортивных костюмах. Ввиду отсутствия щефа они захотели переговорить с тем, кто вместо него, а замещала Сергея на время отпуска именно Наташа. Приветливо улыбаясь, ребята предложили свою защиту от происков неведомых врагов, и назвали стоимость своих услуг.
— Но нам, вроде бы, пока никто не угрожал, — растерянно сказала Наташа.
— Вот именно, что пока. Это вам давали на ноги встать, — объяснил парень с открытым деревенским лицом. — Теперь-то вы уже раскрутились, так что скоро со всех сторон начнут наезжать. А под нашей защитой вы сможете жить спокойно и ни о чём не беспокоиться. Цена у нас хорошая, не то, что у захаровских, эти беспредельщики с вас три шкуры сдерут.
— Беспредельщики? — продолжала не понимать Наташа.
— Ваще отморозки полные, — широко улыбнулся посетитель. — Так что, как только ваш хозяин объявится, будьте добры, передайте ему наше предложение. Скажите ещё, что если он откажется, или начнёт тянуть, ему придётся иметь дело с захаровскими, а на нашу помощь тогда уж пусть не рассчитывает. Телефончик пока не оставляем, но не волнуйтесь, мы к вам скоро сами заглянем.
Как только за вежливыми посетителями закрылась дверь, Наташа позвонила юристу, консультировавшему их кооператив по правовым вопросам.
— Вадим Михайлович, миленький, как вы думаете, кто эти защитники, откуда они взялись?
— Как кто? — рэкетиры, конечно, — спокойно ответил юрист.
— Рэкетиры? А кто это?
— Бандиты, — не меняя тона, сказал собеседник.
— В таком случае, кто же тогда захаровские?
— Думаю, это подразделение той же самой организации, представители которой нанесли вам визит, так сказать, её радикальное крыло.
— И что же нам теперь делать?
— Платить, других вариантов у вас нет. Но действовать нужно по-умному, разузнать сначала, что за люди, чьи, под кем ходят. А то ведь можно попасть под обычную разводку, — поучал один интеллигентный человек другого интеллигентного человека.
— Думаете, нужно платить? А что будет, если мы откажемся?
— Вот этого не советую. Не дадут работать, по миру пустят, и это далеко не худший вариант. А вообще, Наталья Павловна, как вы умудрились, занимаясь бизнесом, ничего не знать о реалиях нашей новой действительности?
— Понимаете, Вадим Михайлович, мы с головой ушли в подготовку большого проекта, и весь последний год были слабо связаны с реальностью. В Индии проводился международный конкурс на строительство комплекса зданий в Бомбее. Этот город сейчас бурно отстраивается, и не абы как, а по высшему разряду. У них там громадьё планов, и мы решили в них вписаться. Наш кооператив продолжал лепить дачки, а специально выделенная группа работала на долгосрочную перспективу.
— Ну и как успехи?
— В целом неплохо. Съездили, представили свою работу, её заметили, похвалили, и нас пригласили ещё раз приехать в Бомбей на следующий конкурс. Победил не наш проект, но начало положено. Мы поняли, в чём наши недоработки и поверили в себя.
— Ну, вот, используйте свой шанс, постарайтесь уехать из страны. Сейчас все, кто может, уезжают. А остальным, у кого это не получается, надо привыкать жить и работать по законам криминального мира.
— Уехать?! Но я совсем не хочу никуда уезжать!
— Ну, хотя бы на время. Впрочем, здесь эта петрушка теперь, кажется, надолго.
Наташа осторожно отодвинула от себя вздыхающего Сергея и принялась выкладывать невесёлые новости.
— Что за полоса такая пошла? Там угрожают, тут угрожают... — досадливо поморщился Сергей.
— Где это — там? — заволновалась Наташа.
— Нет-нет, не волнуйся, это другое, — задумчиво произнёс Сергей, вспомнивший нотки угрозы, звучавшие в голосе жены.
Он не ждал от Оксаны проявлений бурной радости, когда сразу же по приезде под Полтаву расхвастался о своих успехах, но всё же то, как она встретила рассказ о поездке в Индию, огорчало.
— Не пойму, чем ты так доволен? — пренебрежительно бросила Оксана. — Ваш проект не приняли, денег не дали. Ну, разрешили невесть откуда взявшимся чудакам ещё немного поиграть в высокую архитектуру — смешно.
Как ликовала Наташа, когда они получили обнадёживающие отзывы мэтров об их работе! Набережная Бомбея стала площадкой для веселья их четверки, занимавшейся проектом. Вместе с Сергеем и ещё двумя молодыми архитекторами Наташа лихо отплясывала, начисто забыв про свои печали. Да только ради таких вот минут стоит ишачить круглый год, думал Сергей, вспоминая тот Бомбейский вечер. А родной жене его радость была смешна.
Ему и раньше было душно с Оксаной, но всегда оставался друг, рядом с которым становилось легче, а потом в его жизни снова появилась любимая, двор, где пахло дубами, полный воздуха дом, и Сергею показалось, что он сейчас задохнётся, когда услышал категоричное заявление жены:
— Завязывай, Тимохин, со своими высокоархитектурными прожектами, не мальчик уже. У тебя неплохо пошло с дачами, надо развивать дело в этом направлении. Масштаб Загряжска уже не может удовлетворять, пришла пора перебираться ближе к настоящим деньгам. Я тут прозондировала обстановку, и поняла, что следующей твоей ступенью должен стать Киев.
— Какой ещё Киев? С какой это стати Киев? У меня в Загряжске всё, никуда я не поеду.
— Что — всё?
— Всё. И дело, и Герасим, и вообще.
— И вообще, — нехорошо усмехнулась Оксана. — Дружба, конечно, вещь великая, но глупо отказываться из-за неё от перспективы развития. Сейчас советские немцы толпами переезжают в Германию. Думаешь, Герка твой дурак, и будет сидеть в задрипанном Загряжске, когда появилась возможность уехать в Европу? А дело, оно и на Украине дело, так что бросай ваньку валять, Тимохин. Пришла пора всерьёз задуматься о смене местожительства.