— Это очень интересный разговор, профессор, но сейчас я, к сожалению, спешу, извините, — Герман старался говорить подчёркнуто вежливо.
— Да это и не телефонный разговор, Герман Петрович. К вам сегодня заглянет мой ассистент, он проведёт с вами предварительную беседу, а там, возможно, вы ко мне заглянете. Затраты на авиаперелёт в оба конца мы берём на себя, — сладкий голос профессора вызывал уже непреодолимое раздражение, но Герман сохранял любезность до конца:
— Сегодня я занят весь день: хочу немного развлечь детей, чтобы они не слишком скучали о матери. Пусть ваш помощник зайдёт ко мне завтра. Срочности, я думаю, никакой нет.
— Завтра, так завтра, голубчик. Тогда прямо с утра мой коллега к вам и заглянет. Может быть, и Юлия Павловна к тому времени объявится. Она мать, должна же она хотя бы навестить детей.
«Вот, сука, на детей, как на живца, решил Юльку ловить»,- с мгновенно ослепившей его яростью подумал Герман, и, старательно придавая голосу оттенок доверительности, ответил:
— Считайте, что мы договорились, профессор.
Последние слова Прошкина подтвердили уверенность Германа в том, что, первым делом ему нужно обеспечить безопасность сыновей. Потом поиски Юрчика — должен же тот рано или поздно объявиться.
Звонок в дверь раздался через секунду после того, как Герман начал открывать замок, чтобы выйти из квартиры. Перед ним стоял Юрчик.
— Герман, привет. Я понимаю, тебя удивляет мой приход, но нам надо срочно переговорить. Может быть, дело того и не стоит, но меня кое-что сегодня насторожило, — говоря, Юрчик в изобилии расточал те ароматы, что являются следствием «вчерашнего, плавно преходящего в сегодняшнее».
«Пруха попёрла, зверь на ловца прибежал», — подумал Герман, слушая похмельного журналиста, а вслух сказал:
— Давай поговорим по дороге — ну, очень спешу.
Только сейчас Герман понял, что совершенно не помнит: Юрчик — это междусобойное имя, производное от «Юрий», фамилия это, или вообще ни с чем не связанный псевдоним. Вероятно, когда их знакомили несколько лет назад, имя называлось, но оно напрочь вылетело из головы — Герман ни разу не слышал, чтобы этого молодого человека называли как-нибудь иначе, нежели Юрчик. Они не приятельствовали, виделись всё больше мельком и нечасто, называть журналиста, чьи помощь и доверие ему сейчас были крайне нужны, фамильярным «Юрчиком», возможно, не являлось самым удачным решением, но спрашивать, как его зовут, было, пожалуй, ещё глупее.
Спускаясь по лестнице, Герман выглянул в подъездное окно — напротив, в тёмно-синем «Москвиче» сидел тот незнакомец, что сегодня навещал его квартиру.
— Сказано завтра, значит завтра. Ты что, ещё новые инструкции от профессора не успел получить? — Сказал он вслух, не обращая внимания на изумлённое лицо Юрчика.
— Послушай, ты не мог бы отвлечь вон того типа в шляпе, пока я не заверну за угол? — Герман обращался уже к журналисту.
Юрчик кивнул, не меняя выражения лица.
— Потом очень по-быстрому подтягивайся в «Бутербродную» — она через два дома отсюда. Знаешь?
Пока Юрчик, размахивая руками и преувеличенно пьяно шатаясь, что-то громко говорил «шляпе», заслонив собой водительскую дверь «Москвича», Герман юркнул за угол.
Журналист, через пару минут после Германа влетев в кафешку, тут же начал забрасывать его вопросами:
— Что это за мужик, а, Гер? Это из тех, кто за Юлькой охотятся? Где она сейчас? Не хочешь отвечать, скажи хотя бы: она в безопасности? Что это за бредовая история с парадоксами времени?
— Стоп. Что ты сейчас сказал — о парадоксах времени — что ещё за история? Юрчик, рассказывай всё по порядку, ты же за этим пришёл — Юле помочь. Вот и давай, излагай. Потом я отвечу.
Журналист рассказал о Юлином звонке с просьбой разыскать адрес одного чудака, в двух словах изложил то, что он знал про этого учёного-зэка-учителя.
— А я сегодня прихожу домой, только собрался завалиться спать — мы всю ночь колобродили — телефон звонит. Мужик незнакомый, представился следователем, говорит, что ведёт дело об исчезновении Юлии Логиновой. А я, получается, последний человек, с кем она разговаривала по телефону перед тем, как потеряться из виду. Спросил, зачем она звонила, что говорила. Я, понимаешь, с бодуна, голова не варит, а тут ещё такая новость — мозги окончательно заклинило — не могу вспомнить, зачем Юлька звонила, как отшибло. Пока соображал, вдруг — бац — у неё же другая фамилия в паспорте, не Логинова. Тут мужик с другого конца заходит: не знаю ли я о контактах Логиновой с людьми, занимающимися какими-нибудь странными проблемами, например, парадоксами времени.
Ну, думаю, какой же ты на фиг следователь, если паранучными проблемами интересуешься, и фамилии потерявшихся граждан путаешь? Ладно, отвечаю, постараюсь вспомнить, позвоните вечерком, а то я сейчас не в форме, пьяный я как последний свинтус, говорю. Решил сразу тебе позвонить — книжки телефонной найти не могу. Я же Юльке домой звонил редко, номер ваш в памяти не держал. Вот, пришлось к тебе идти. Что случилось-то?
— Юлька кому-то на хвост наступила. И этот кто-то опасен. Кажется, она специально на этот раз не нарывалась, случайно всё получилось.
— Дела. Моя помощь нужна?
— Зачем бы я тебе записку оставлял, если бы ты не был мне нужен до зарезу?
— Какую записку? Где оставлял?
— Понятно. Дальше в лес, крупнее помидоры. Послушай, мне нужны те данные, что ты дал Юле во время вашего последнего разговора, и срочно. Я тебя за этим самым уже два дня разыскиваю.
— Так они в редакции. Щас сгоняю, принесу. Через полчаса можем встретиться здесь же.
— Давай лучше в скверике возле редакции. — На всякий случай Герман решил перенести встречу подальше от дома.
— Тогда получится быстрее, встречаемся через двадцать минут. А само письмо с адресом принести?
— Юрчик, ты голова! Это возможно?
— Иногда письма теряются, ничего особо криминального. Тем более оно давнишнее, вполне могло куда-нибудь завалиться. Только имей в виду, что все письма фиксируются в специальных журналах, которые хранятся у секретаря. Там и адреса и фамилии указаны, так что, если начнут искать прицельно, разыщут твоего чудака. Я могу журнал так переложить, что и на месте будет, и никто кроме Ники, секретаря, не найдёт. А она с дачи только утром понедельника приезжает.
— Тогда у нас ещё почти сутки форы, это здорово. Только, знаешь, тот, кто представился следователем, сумеет тебя растрясти. Нет, я не про утюг на животе, — поторопился он объяснить навстречу встревоженному взгляду Юрчика, — но там, похоже, опытные психологи работают, до правды сумеют докопаться безо всякого полиграфа.
— Сначала нужно меня найти, а это даже им не по мозгам. Дома сегодня не появлюсь — я, что, обязан помнить про всякую чушь, которую мне впаривают наутро после пьянки?
— Спасибо, Юрчик, я знал, что ты хороший мужик.
С лица журналиста слетела маска весельчака-циника, мгновенно растворились тысячи его ухмылочек, совсем ещё мальчишка с благодарной и застенчивой улыбкой взглянул на Германа и почти бегом поспешил в редакцию.
Сергей, сидя в чужой машине, начал терять терпение:
— Я могу получить хоть какие-то разъяснения, Герасим? Тебе угрожают? Ты от кого-то прячешься?
— Первым делом нужно отвезти моих пацанов в безопасное место. Есть у тебя такое на примете?
— Детей надо прятать?! Дожили! Ты же знаешь, есть у меня ключи от дачи в Никольском — это где мы с Наташей встречаемся. Хозяева в загранкомандировке, будут нескоро. Про Наташу никто кроме вас с Юлей не знает, дачу я тоже не афишировал. Так что место там, я думаю, безопасное, к тому же вполне комфортное. Денег что ли ты кому-то должен? Сколько?