- Он и сам теперь не выйдет. Лестницу за собой втащила? Лучше бы к нам никто сейчас подняться не мог.
- Втащим, когда мама Джика вернётся, она ушла выменять побольше рыбы, - Улара глянула на Мальчика, растерянно слушавшего разговор взрослых. - Ох, и наделали вы дел...
Женщина покачала головой и ушла, оставив их вдвоём. Мальчик дотронулся до руки Синты и торопливо зашептал:
- Я думал, она меня тоже не любит. Даже больше всех остальных. Почему тогда говорит так, будто хочет защитить, как ты?
- Помнишь, я тебе пыталась что-то объяснить про семью, но никак не могла? Вот когда в семье случается беда, даже такие, как Улара, помогают.
7. Его нет
До самого сна Мальчик не отступал от Синты ни на шаг. А она всё выглядывала в окно - не идёт ли кто к их дому. Так странно: в маленькой деревне, где все свои, изученные от облика до душевных чаяний, каждый стал чужим. Пугающе чужим.
Девушка успокоилась только когда рыбаки, пытавшиеся вырвать сына из её объятий, один за другим разошлись по домам, и настало время бодрствования у следующей смены. Синта взяла Мальчика на руки, забралась с ним под одеяло и уснула мгновенно.
Ей чудилась песня, такая грустная, такая зовущая, что хотелось вытереть слёзы со щёк певца. Во снах, пролетавших через отдыхающий разум, бушевали водные валы, били Синту в грудь. Она падала на колени раз за разом, задыхаясь, но вновь вставала. Когда не шумела вода, кричали рыбаки на пирсе, когда пирс был пуст, Синта стояла на нём, совсем одна, и всматривалась в залитую зляще недостижимым солнцем даль, куда уплыл Мальчик, навсегда.
- Навсегда? - обмирая, прошептала она.
И проснулась.
Малыш сидел на подоконнике и улыбался. Синта видела эту улыбку впервые. Оказывается, на правой щеке у него появлялась ямочка.
- Ты выспался?
- Мой дом теперь здесь, - ответил он невпопад.
И Синта выдохнула, заулыбалась тоже. Хоть и обещала, что Мальчик вернётся в фиолетовую полосу, расставаться с ним не хотелось вовсе. Синта бросилась к подоконнику, обняла малыша и застыла подобно одной из каменных статуэток, которыми до свадьбы её задаривал Анги.
Моря не было.
За окном под солнце уходила суша, а не водная гладь. Твёрдая земля, от которой под тёплыми лучами поднимался едва заметный пар.
- Скоро просохнет, - сказал Мальчик, будто читал мысли Синты.
- А море где?
- Там, - он махнул рукой в сторону глухой стены дома.
В ней не было окон. Оттуда никогда никого не ждали.
Девушка выбежала в прихожую. Мальчик радостным хвостиком следовал за ней. Дверь оказалась распахнутой, верёвочная лестница - развёрнутой. Видимо, Улара уже была на пирсе.
Спустившись, Синта посмотрела на море. На море, оказавшееся с противоположной стороны. Оказавшееся фиолетовым.
На пирсе было не протолкнуться. Спустились все жители деревни. Стояли бок о бок и молча глазели. Сначала на фиолетовые волны. Потом на Мальчика.
- Это твоё море? - севшим голосом спросила Синта.
- Да! Я звал, и оно пришло!
Сзади раздался надсадный крик: подслеповатой Гиле сказали, что на бывшем морском дне стоит её утонувший домик. Синта обернулась, увидела, как старуха подбежала к прежнему жилищу, прижалась щекой к стене и зарыдала, принялась гладить доски. Они, в отличие от прежней хозяйки, не изменились, не постарели, не умерли. Синта смотрела и смотрела на жутковатое воссоединение, пока рядом с ней и малышом не появился Одноногий. Он пробасил:
- Верни всё, как было.
- Я не могу, - растерянно ответил Мальчик.
- Я сказал, верни!
Группка рыбаков, переминавшаяся с ноги на ногу за спиной Одноногого, согласно зароптала. К ним присоединялось всё больше и больше голосов:
- Как нам теперь жить?
- Здесь есть рыба?
- С голода помрём!
Мальчик попятился под напором толпы. Синта хотела было заслонить сына, но её тут же схватили за запястья и оттащили подальше. Она попыталась вырваться, закричала. Чужие, ненавистные спины закрыли от неё Мальчика. Только его голосок донёсся:
- Оно хорошее! Моё море - хорошее!
Никто его не слушал. Все слушали только себя, свой страх перед переменами. Синта снова дёрнулась в руках, сжимавших её запястья - тщетно. Тогда она обернулась, взглянула в лицо удерживавшего её рыбака.
- Отпусти меня. Умоляю. Отпусти.
В глазах мужчины возникло замешательство. На одно мгновение. Единственное. В которое девушка шустрее иголки, бегущей меж нитей, рванулась к Мальчику. Лишь чтобы увидеть, как он летит с пирса в волну.
Кто-то толкнул его или сам спрыгнул? Синта всё задавала и задавала себе этот вопрос. Пока толпа не разошлась с пирса. Пока в нём не осталось смысла.
А через полдюжины бодрствований не осталось смысла в жизни Синты.