Неожиданно в пугающей тишине за дверью прозвучало:
— Мяу!
— Твою мать! — выругалась Лера, кое-как поднялась.
Табурет со сломанной ножкой валялся рядом. Секунду назад она готова была поклясться, что видела кого-то, чувствовала чьё-то присутствие. А теперь сомневалась.
«Ни минуты не хочу здесь оставаться!» — подумала Лера, схватила телефон и выскочила за дверь.
По пути чуть не пришибла дверью кота.
— Опять ты?! — бросила она зло и помчалась по коридору.
На лестнице первого этажа раздражение схлынуло, девушка пошла спокойнее. Ужасно болела рука, ныл затылок.
Лера повернула к чёрному ходу и вышла во двор. В глаза ударил солнечный свет. Косые алые лучи тянулись из-за фасадов соседних домов. Здесь склон резко уходил к Волге, от того маленький дворик будто сползал вниз. У глухой стены ближайшего дома буйно цвели кусты, но ближе к особняку они увядали. Справа на натянутой верёвке меж покосившихся столбиков женщина развешивала бельё. Присмотревшись, Лера узнала соседку Зою.
— Добрый вечер, — без всякого выражения произнесла девушка.
Для неё вечер перестал быть добрым.
— Здравствуй, — ответила тётя Зоя, обернулась и охнула: — Что с тобой? Взмыленная какая-то. А руку это ты где ж так разодрала?
Лера остановилась.
— С табуретки упала. На антресоль полезла, — пробубнила она.
— Ну-ка, присядь. — Тётя Зоя отставила таз с бельём, повела Леру к лавочке.
— Да ерунда, — стала отнекиваться девушка.
— Дай гляну, — настаивала соседка.
Лера уселась вслед за ней на лавочку, показала ушибленное предплечье.
— Ты это, когда содранное промоешь, бадягу приложи, — посоветовала тётя Зоя.
Лера отвернулась и закатила глаза. «Ладно, что не подорожник», — подумала она.
— Бадяга — самое то, и синяки быстро сойдут, — продолжала соседка. — Аккуратней надо. У нас потолки ого-го, высота какая. Да и табуретка небось старая была. Ты бы у Никитки стремянку спросила, у него есть. А то так ведь и расшибиться можно.
— Хорошо, — только и ответила Лера.
Посмотрев на руку девушки ещё несколько секунд, тётя Зоя заключила:
— До свадьбы заживёт.
Лера усмехнулась про себя этой присказке. «Кого вообще волнует рука, когда в доме чёрт знает что происходит?» Девушка никак не могла понять: воображение разыгралось или странности происходят взаправду.
— Ко мне заходи, у меня и борный спирт есть, бадягу тебе дам, — заботливо проговорила соседка.
— Спасибо, не надо, у меня всё есть, — машинально ответила Лера.
— А ты к нотариусу-то ходила? — спросила тётя Зоя.
Ей явно хотелось поговорить.
— Нет ещё.
— А с комнатой что будешь делать?
— Не знаю пока, — ответила Лера.
«И чего всех так интересует этот вопрос?»
Не добившись развёрнутых ответов, тётя Зоя потеряла к Лере интерес, вспомнила про бельё, вернулась к тазу и верёвкам.
Лера решила написать лучшей подруге. Переписка получилась ни о чём, но девушке стало легче, вернулось ощущение привычной рутины. В конце переписки Лера вкратце описала жуткий особняк и пообещала прислать фото самого страшного в мире кота. Подруга только посмеялась, приняв всё за очередную шутку.
«Хоррор пишешь?» — сострила она.
«Ага, если бы», — ответила Лера, думая о том, во что превратился её текст.
«Давай позвоню, покажешь свой жуткий дом», — предложила подруга.
«Внутри не ловит. Я во дворе».
«Ладно. Тогда сфоткай всё».
«Ок».
«Держись там. Чмоки».
Лера убрала телефон и стала бесцельно осматривать двор. Ей в голову пришла мысль, что завтра же нужно сходить к нотариусу, а после сразу уехать.