— Вот те фото. Садись. — Никита похлопал ладонью по кровати.
Лера присела рядом с ним.
— Тебе не жутко хранить всё это в комнате? — спросила она. — Ну, знаешь, чужие вещи сохраняют энергетику. А ты, наверное, даже не знаешь, чьи они.
— Жутко? Да брось. Если так рассуждать, дом вообще всякое повидал.
Лера поймала себя на мысли, что ей-то как раз жутко в этом доме.
— Веришь в городскую легенду? — спросил Никита заговорщически и стал показывать фотографии. — Здорово было бы, окажись, что на снимках дочь Субботина. Вот, посмотри. Судя по одежде, похожа.
Лера придвинулась вплотную к парню, прижалась к его плечу.
Первая фотография сохранилась плохо, лиц почти не рассмотреть: большая семья в просторном зале. На втором снимке Лера увидела девочку за столом перед книгой, рядом стояла молодая женщина. Общий план лишал лица деталей, разглядеть их было сложно. Леру смутило нечто знакомое: то ли рюши на платье, то ли круглый стол у окна.
Девушка взяла фотокарточку в руки, силясь разглядеть лицо девочки со снимка.
«Она напоминает Нину, — поняла Лера. — Нет, просто возраст тот же, и платье похоже», — тут же успокоила она себя.
Определить цвет волос по чёрно-белому изображению не удавалось. И как назло, лицо девчушки пересекал залом.
— Что за городская легенда? — спросила Лера Никиту, чтобы отвлечься от странного чувства дежавю.
— Ты что? Городская легенда про этот дом. Не знаешь, что ли? — Никита даже снимки отложил.
— Не знаю.
— Ну ты даёшь, — удивился парень.
— Как-то краеведением не увлекалась, — парировала Лера.
— Да брось, известная легенда. Ты что? Она даже в экскурсионную программу входит. Ходят тут вокруг дома толпами. Знаешь, как экскурсия называется? — увлечённо спросил Никита.
— Нет.
— «Дьявольская усадьба», — сообщил он.
Лера отложила снимок, подошла к оставленному бокалу, сделала большой глоток, поперхнулась, закашлялась.
— Ты чего?
— Не в то горло попало. Так что за легенда? — спросила Лера, а у самой холодок побежал по спине.
— Про дочь Субботина. Ты, наверное, знаешь, что в этой усадьбе толком никто не жил до самой революции, а ведь дом был специально перестроен по проекту известного архитектора. Вот об этом и легенда.
— Дом с привидениями? — усмехнулась Лера, хотя ей было не до шуток.
— Для туристов да. Но история не в этом, — начал рассказ Никита.
Лера пододвинула стул ближе к кровати, уселась напротив парня, приготовилась слушать.
— По слухам, Субботин купил усадьбу для дочери и перестроил её в совершенно нехарактерном для средней полосы России стиле — неоготике. По легенде, дочь Андрея Андреевича, начитавшись рыцарских романов, мечтала о собственном замке с башенками, — Никита указал на старое фото усадьбы, которое Лера недавно рассматривала. — На самом деле неизвестно, для дочери Субботин купил дом или для семьи в целом. Так считают из-за лепнины на фасаде, той, где девушка изображена. Вроде как это и есть юная Субботина.
Лера кивнула.
— Ладно, суть не в этом, — продолжал Никита. — Субботины жили здесь недолго, поселились в новом особняке, а через пару месяцев съехали. При том что усадьбу перестраивали почти пять лет. Потом какое-то время комнаты сдавались в наём. Про этот период есть своя легенда, якобы комнаты снимал князь Кугушев, возглавлявший масонскую ложу, и все заседания проходили у него на квартире под стильной неоготической башенкой. Следующим владельцем особняка стал Мартинсон или Маркисон, о нём мало известно, он и вовсе здесь не жил, собирался перепродать. Ему помешала революция. В итоге к январю тысяча девятьсот девятнадцатого года двенадцать квартир особняка были заселены новыми жильцами.
— Спасибо за экскурс. А легенда-то в чём? — недовольно поинтересовалась Лера.
Никита выдержал театральную паузу, а после сказал:
— По официальной версии, дочь Субботина скончалась от чахотки. А по легенде, она навсегда осталась в этом доме. Что-то случилось с ней здесь, что-то жуткое и необъяснимое. Потому семейство спешно съехало, и дом долго никто не хотел покупать. А ведь усадьба — лакомый кусочек: центральная улица у Волги, шикарный особняк. Что здесь могло случиться? И почему странности на этом не закончились?