— Глупости какие, — ответила Настасья. — Суеверия, и только.
— Настасья Филипповна, вы же не откажете мне в именины? — стала просить Нина. — Погадаем ради забавы. Одной как-то жутко.
— Нина, завтра важный день, придут гости. Нужно лечь пораньше. Неужели тебе хочется на такое ребячество тратить время? — наставительно проговорила Настасья.
— Хочется, очень хочется.
— Кто тебе сказал эти глупости про гаданья?
— Дама.
— Какая дама? — удивилась Настасья.
В комнату вошла Елизавета Ивановна. Нина отпрянула от девушки. Мать осуждала подобные ласки.
Разговор пришлось прервать, но девочка шёпотом проговорила:
— Пожилая дама, что здесь жила.
Настасья удивилась. Она знала, что Андрей Андреевич перекупил усадьбу у другого купца, а после начал перестраивать. «Вполне может быть, что здесь жила пожилая дама. Но зачем говорить ребёнку подобные глупости? — подумала Настасья. — Причуды господ не понять».
Собирая книги и тетради, Нина снова принялась за своё.
— Настасья Филипповна, а завтра? Давайте завтра, после именин, — канючила она.
Елизавета Ивановна устроилась с книгой на софе и теперь недовольно поглядывала на гувернантку. А Нина продолжала уговаривать. Она порой забывала, что Настасья ей не подруга, а может, только делала вид. Девочке не хватало общения.
— Хорошо, завтра, — согласилась Настасья.
На завтра, по случаю именин дочери, хозяева отпустили Настасью. И та собиралась поехать к сестре.
Девушка рассудила, что Нина устанет от впечатлений дня и к вечеру позабудет о глупом гадании.
Когда Настасья вернулась в дом, гости ещё не разошлись. Она незаметно проскользнула в свою спальню через задний ход, повесила дорожное платье, зажгла свечу и села с книгой у окна.
В новый особняк провели электрический свет, но при лучине Настасье было привычней. Свечной огонёк отражался в стекле, играл мягкими бликами. Вскоре совсем стемнело. Откуда-то со стороны гостиной доносились разговоры, слышались шаги горничной по коридору.
Книга была скучной. Настасье показалось, будто она задремала. Когда открыла глаза, свеча оплыла, а звуки смолкли: ни возни прислуги, ни громких голосов гостей. Девушка отложила книгу, потушила свечу, взглянула в окно. Полный месяц низко висел над маленьким двориком. Ясное ночное небо выглядело чёрным полотном. Луна казалась яркой, как никогда. Серебряный свет отбрасывал таинственные тени. Настасья залюбовалась и вдруг заметила маленькую фигурку внизу, у заднего входа: длинная белая сорочка, тёмные локоны рассыпаны по плечам.
«Нина, — поняла она. — Застудится же», — тут же пришло в голову.
Настасья открыла окно. В лицо ей ударил прохладный ночной воздух.
— Нина, — почти шёпотом позвала она.
Девочка стояла спиной и никак не реагировала.
Настасья окликнула её громче. Ничего.
В этот момент гувернантка испугалась: «Если хозяйка узнает о ночных прогулках Нины, мне влетит. Пусть сегодня отгул, но случись чего, виновата буду я».
— Нина! — ещё раз позвала Настасья, изо всех сил стараясь никого не разбудить.
Девочка не двигалась, стояла, словно каменная.
Настасья накинула халат и выскочила в коридор, торопливо зашагала к лестнице.
«Что ей в голову взбрело? — гневно думала гувернантка. — Нина всегда была самой послушной из детей».
Настасья злилась на себя за то, что уснула, не дождалась, пока разойдутся гости, не пошла проведать девочку.
«Но Нина давно не дитя и всегда следовала распорядку».
Спешно спускаясь по лестнице, Настасья заметила свет в кабинете Андрея Андреевича. Дверь была чуть приотворена. Девушка постаралась как можно тише прошмыгнуть мимо. В щель приоткрытой двери она невольно увидела хозяина дома. Тот сидел за письменным столом, схватившись обеими руками за голову. Тускло горела лампа. В кабинете как будто присутствовал кто-то ещё. Тень ложилась на зелёное сукно столешницы. Настасья заторопилась к чёрному ходу. Ей стало не по себе.