— Смотрите! — воскликнула Нина.
В глубине зеркального коридора мелькнула тень. Настасья всмотрелась, замирая от нахлынувшей тревоги. Отражения, словно матрёшки, складывались одно в другое. Причудливый коридор отражал ряд из множества свечей, уходящий куда-то вглубь зазеркального мира.
«Показалось, — подумала Настасья. — Просто отблеск свечи, вот и всё».
Нина подалась вперёд вглядываясь. Послышались далёкие шаги. Настасья обернулась на дверь, но звук доносился не оттуда. Когда девушка снова обратила взор на отражения свечи, из глубин зазеркалья что-то стремительно надвигалось. Тёмная фигура приближалась, быстро увеличиваясь в размерах. Странный силуэт не отбрасывал теней, не отражался в причудливой мозаике зеркал. От неожиданности, нереальности происходящего Настасье хотелось закричать, но горло сдавило. Вместо вопля девушка лишь судорожно выдохнула, глянула на Нину. А та, как зачарованная, тянула ладошку навстречу пугающему силуэту.
Настасью сковало оцепенение. Леденящее душу чувство поднималось откуда-то из самого нутра.
Дальше всё произошло молниеносно: окна распахнулись, портьеры взвились до потолка, предметы посыпались с полок и комодов, чёрная тень метнулась из зазеркалья, выпростала когтистую руку, схватила Нину и потянула. Девочка пронзительно завизжала.
Глава 8
Перед самым пробуждением, на границе сна и яви, Лера видела обрывки ускользающих видений: девочка в длинной белой сорочке, молодая женщина, зеркала и бесчисленные отражения свечи. Сон был жутким, пугающим.
Лера ощущала странную тяжесть. Сквозь остатки дрёмы она чувствовала на коже нечто шершавое и влажное. Девушка открыла глаза. По высокому потолку тянулись солнечные блики. Утро было ясным. За окнами гудели машины.
Вдруг Лера поняла, что страшный чёрный кот лижет рану на её руке. Остатки сна мигом слетели, словно шелуха. Мохнатый уродец уселся чуть ли не на груди. Лера подскочила, с визгом скинула кота. Тот обиженно зашипел.
— Какого хрена?! — завопила девушка, прижимаясь к спинке дивана.
Ей стало необъяснимо страшно.
Кот спрыгнул с дивана, потянулся, глянул надменно и побрёл в сторону двери.
Когда Лера пришла в себя, воспоминания об обрывках сна бесследно исчезли.
Девушка накинула халат и побрела в ванную. Мохнатый визитёр не шёл из головы. Леру передёргивало от отвращения, когда она вспоминала шершавый язык и изуродованную морду зверя.
В коридоре девушка наткнулась на Никиту. Он явно только что вышел из душа. Обернув вокруг бёдер полотенце, парень беззаботно шагал навстречу.
— Доброе утро, — бодро проговорил Никита.
— Доброе, — буркнула Лера в ответ, хотя её утро явно началось иначе.
«Он что, не знает про одежду?» — раздражённо подумала она, уставившись на парня.
Вчерашний благожелательный настрой испарился. Кот испортил девушке утро.
Никита, ничуть не смущаясь, спросил:
— Какие планы на день?
— К нотариусу собиралась, — ответила Лера, а сама подумала: «Потом сложу вещи — и ноги моей здесь больше не будет».
— Не выспалась, что ли? Чёт ты недовольная какая-то.
— Вроде того, — кивнула Лера.
— Хочешь, с тобой схожу? — предложил Никита.
Он подошёл слишком близко. Девушка почувствовала неловкость. Она рассмотрела капельки воды на мускулистых плечах парня. Его влажные волосы пахли шампунем.
Лере в голову пришла неуместная мысль: «В доме живут в основном престарелые дамы, а он ходит в одном полотенце». Воображение услужливо подкинуло образ, как парень в таком вот виде вешает шторы в комнатах старушек. А те голосом тёти Зои говорят: «Никитка…».
Лере стало смешно и противно одновременно. Она даже забыла про кота.
— Я знаю классную кофейню, она по дороге. Зайду за тобой через полчаса, — уверенно заявил Никита, протиснулся мимо девушки и зашагал по коридору.
Лера только пожала плечами.
Когда она вернулась в комнату, на полу возле шифоньера всё так же лежал сломанный табурет, валялись фотоальбомы, рассыпанные фотографии. Вчера у Леры не было сил убрать всё это. Теперь девушка подняла стул, поставила в углу, принялась собирать выпавшие снимки. Покончив с беспорядком, она села за круглый стол и стала бесцельно листать альбомы. Чёрно-белые фотокарточки крепились бумажными уголками к грубым картонным листам. Многие были знакомы Лере. Она даже отыскала свои детские изображения, уже цветные.