«Не эта ли внучка шлындает ночами по пустующим комнатам?» — подумала Лера, но уточнять не стала: ей показалось это неуместным.
— Тёть Зой, опять вы за своё? — встрял Никита.
— Ну а что? Так и есть, — ответила та, пожав плечами.
— Вы с бабушкой дружили, да?
— По-соседски дружили, это да, приглядывали друг за другом. Вот Никитка, что нужно подсобить, помогает.
Никита улыбнулся:
— Мне не сложно.
— Я ведь тебя ещё девчушкой помню, — проговорила тётя Зоя. — Озорная была.
Лера усмехнулась.
— Ты тут жила? — спросил Никита.
— На лето приезжала, когда маленькой была, — пояснила Лера. — Я бабушку к себе звала, а она ни в какую, — ей важно было это сказать.
— Бабушка твоя ни за что бы не уехала. Любила этот дом, — отрезала тётя Зоя.
— Угу, — протянула девушка.
— Да ты не кори себя, — вдруг сказала соседка.
Лера посмотрела удивлённо.
— Что не приезжала, — пояснила тётя Зоя, будто читала мысли. — У вас ведь, молодых, своя жизнь, свои заботы. Да и у нас тут, что греха таить, атмосфера специфическая, ветхость да уныние.
— Чего это уныние? — опять встрял Никита.
Тётя Зоя продолжила, словно не слышала парня:
— Мне бабушка твоя много рассказывала, хвасталась, какая у неё внучка, писательница.
Лера покраснела от смущения.
— Ого! Чё, прям писательница? — удивился Никита.
— Да, — тут же ответила соседка. — Лида, царствие ей небесное, и книжку показывала.
Лера не привыкла так представляться, от неловкости она не знала, что сказать, потому спросила:
— Читали?
— А как же, читала. Даже всплакнула в конце.
Никита уставился на девушку, будто хотел о чём-то спросить. Но тётя Зоя его опередила:
— Наш дом, видно, таки притягивает творческих людей. Вон Никитка у нас художник. — Она заговорщически посмотрела на Леру. — Тамарочка, опять же.
«Понятно, художник. И, похоже, безработный, — подумала девушка. — А по фигуре не скажешь».
Лера вспомнила, как накануне познакомилась с Никитой. Тогда как-то было не до него, а сейчас она не могла не отметить широкие плечи, поджарое тело и внушительный рост.
— Что пишешь? — спросил Никита.
— Романы, — коротко ответила Лера, ей отчего-то очень не хотелось рассказывать про свою писанину.
Парень хмыкнул то ли одобрительно, то ли удивлённо.
Повисла неловкая пауза.
— Тётя Зоя, вот вы говорите, здесь бабушка с внучкой живёт, а девочка какого возраста? — перевела тему разговора Лера.
А сама подумала: «Может, именно ребёнок шатался ночью по верхнему этажу, от того и топот. Мы-то в детстве где только не лазили. Правда, днём, не ночью».
— Какого возраста? — задумчиво переспросила соседка. — Да как ты была, когда к бабушке приезжала. Ой, помню, носилась по всем коридорам. А когда совсем маленькой была, пойдёшь по комнатам и везде стишки рассказываешь, песенки поёшь, там конфеты дадут, здесь пряник, идёшь потом — полные карманы. Помнишь?
Лера кивнула улыбаясь.
Тётя Зоя ударилась в воспоминания:
— А когда побольше стала, как-то раз, — она глянула на Никиту и хохотнула, — залезла на чердак, вся перемазалась как чертёнок. Вот Лида кричала. Это ж вечер воскресенья был, душевые-то заняты.
— Да, помню. Это у нас с подружкой игра такая была. Её на улицу не пускали, и мы в жмурки по всему дому играли.
Лера представила свою подругу, худощавую девчонку с вечно спутанными волосами. Давным-давно она не вспоминала о ней, не было случая.
— С какой подружкой? Сколько помню, ты одна бегала, — очень удивилась тётя Зоя.
— Ну как? Худенькая такая, с тёмными волосами, вечно лохматая, платья с рюшами носила.
Соседка нахмурилась.
— Не было у нас такой. Я всех жильцов помню.
Лера тоже нахмурилась, заёрзала на стуле. Ей стало тревожно.