Прием продолжился в баре в компании пьяных и обдолбанных вранских гостей. Далеко за полночь они вызвали своего шофера. С Матеушем они стояли под баром и о чём-то чесали языками: два пусенца толкнули Матеуша, он упал и ударился головой о тротуар. Кровь медленно расползалась по асфальту, капая на проезжую часть, трое направились к Валентину, клокоча, судя по Архитектору Разума, что-то о религиозные лозунги о греховных теят. У одного бластер, Валентин хотя и был слегка пьян, но точно знал, который из нападающих вооружен, когда выстрелит, и что выстрелит ни в Матеуша, а в него. Родственник – схемщик, хотя нельзя было с уверенностью сказать, что это его рук дело. Валь сам удивился, насколько его разозлило это нападение, но руки не поднял. Сдаваться он не собирался.
Службы охраны правопорядка приехали быстро, ежесекундно извиняясь перед дежурным адвокатом и службой безопасности корпорации "Шляд" за некомпетентность и безалаберность. Попытка убийства Моро среди ночи в респектабельном районе — это очень неприятно и очень дорого им обойдется.
Валентин поехал в больницу для иностранцев с Матеушем. Один из нападавших был вранцем, как раз избитый им. Тупость происходящего раздражала.
Когда он приехал в резиденцию, мат Белы Моро долго оглашал весь их фазендовый квартал. Они решили скрыть ночное происшествие с личного разрешения короля Пусена:
– Валюша, ты меня утомляешь, – бессильно опустился в кресло Бела, прекратив очередное ночное совещание-порку каких-то из своих советов директоров. Если он не спал, значит, это отчитывалось какое-то из подразделений в Альянсе.
– Как многих, – пожал плечами Валь, не чувствуя за собой особой вины. – Вечер был долгим, откланиваюсь.
Бела проводил его долгим взглядом. Внук оставался единственным, но очень странным и непредсказуемым. Играл пока недостаточно тонко, не вполне осознавал, что такое корпоративная война. Не бывает режима прекращения огня: перемирие невозможно, деньги должны создаваться и придавать смысл борьбе людей. Диана это понимала, а он – нет или умело делал вид, и поэтому постоянно вызывал весь огонь на себя.
– Командующий, цель отбилась сама. Странность: Архитектор Разума отключался на участке ненадолго: Моро типа светился. Оптика говорит, это была не косметика на коже.
– Принял, пока прекратить наблюдение. Цель: посольство Герии, – Адиль не чувствовал, что начал восстанавливаться после погружения. Дела не ждали: хотелось хлопнуть теят по носу за наглость.
Адиль, потирая уже не желтые, а красные от недосыпа, глаза, просматривал документы последнего станского мятежа в истории Альянса. Он не вполне понимал, что тогда произошло с Моро. Личность Лайона Ангела на тот момент была занята выполнением госзаказов на Италме. Он был готов признать это самым совершенным перевоплощением и внедрением в своей карьере. Маска была удачна, но переворот предотвратить было не в его силах: удар по Стану, химическое и биологическое оружие, гражданская война на Стане и счастливый Альянс, что избавился от присутствия старой фаворитки императора на Вране. Адиль поморщился от физической боли, вспоминая о многочисленных рапортах, оставленных без внимания Советом Безопасности, которые не смог продавить даже он. Взятки, развратившие даже лучших. А кого не соблазнили, того физически уничтожили при новой дележке, если бы не верность Корпуса, где бы он был, не успев совершить даже резервное копирование. Почему-то снова вспомнились столбы синего света с неба, ударившие по Врану несколько десятков лет назад.
***
Валентин с удовольствием проводил время во дворце наследного принца, недавно отпраздновавшего свой десятилетний юбилей. Ему было приятно играть с непосредственным ребенком, ещё не вполне осознавшим свое положение. Его Высочество всегда так радостно выбегал ему на встречу, прыгал на шею, и они выходили во внутренний двор играть до полуденного зноя. Однако эта близкая дружба с малышом-наследником стоила ему хороших отношений с королевой, видевшей угрозу во вранском влиянии на принца. Не то чтобы она была так уж сильно не права в этом, но слегка раздражало физически ощутимое напряжение.
Сейчас принц учил его стрелять из лука, но он был настолько безруким в этом плане, что на второй час занятий с принцем, юноша все еще не мог попасть в мишень. Принц искренне веселился, наблюдая за его мучениями и ободранными мозолями: