За жизнь младшего Моро боролись лучшие врачи в королевском госпитале Лиана, как сообщала пресса. Дружба Белы Моро и короля Лиана позволяла удерживать плотину тишины, но недавно им пришлось дать интервью прессе, пока только одно за сорок дней комы Валентина. Жизнь молодого человека обеспечивали аппараты, сегодня в первый раз главврач прямо сказал, что шансов на самостоятельный выход из комы он не видит, а искусственное пробуждение вернет им инвалида.
Взгляд Белы, бывшего ежедневно у постели внука, был страшен, и главврач понял, что Моро бросят все ресурсы на поддержание наследника, и пока настрой королевской семьи являлся идентичным. Король быстро присвоил Валентину Моро звание “почетного наставника наследного принца”, чтобы подвести законную базу под пребывание вранца в королевском госпитале.
В больничной палате впервые за долгое время собрались все члены клана Моро: Бела и Стелла Моро, Анаит Марецкая, сестра Стеллы и Алия Эсаиди. Стелла приходила навестить внука раз в три дня, большее количество посещений ей запретили лечащие врачи. Все члены семьи были мрачны, как почти никогда.
Уязвимая точка Моро состояла в запрете копирования сознания: они проживали только одну жизнь, без резервных копий, если бы не это обстоятельство, сознание Валентина давно бы переместили в тело клона, но нейронные связи его мозга были повреждены. Запрет на копирование был публично введен в качестве меры наказания за содействие станским мятежникам, и они оспаривали его в судебном порядке уже четыре года. До очередного слушания в Верховном суде оставалось примерно три года.
Валентин умирал сейчас, мозг уже был поврежден, и копирование сейчас вряд ли спасло ситуацию. В Лиане по религиозным причинам данная процедура была запрещена с одним исключением, за которое даже Бела не мог уцепиться.
Под дверью Анаит распекала Алию, не заботясь, что её слышно всему крылу:
– Девочка! Вы знакомы с детства, а ты до сих пор его на себе не женила, имея за плечами мою поддержку! Ты даже умудрилась залететь и выйти замуж за другого, уже развестись! Он и здесь тебя поддержал, и теперь опекает твою дочь вместо законного папаши, а ты не можешь его охомутать? Что с тобой не так?! – маленькая темноволосая женщина кричала на чемпионку мира по спортивной гимнастике, подругу детства младшего поколения Моро.
– Он глух ко мне, – недовольно ответила на вранском Алия, не рискуя повышать голос.
– Дура! Если бы он был женат на тебе, мы бы собрались у твоей родильной палаты, а не у его реанимации! Ты бы притушила его гонор и спустила на землю бытом и семейными обязательствами, а в итоге что? Я в тебе глубоко разочарована, а ты ещё говорила, что любишь его, и Асель на него больше похожа, чем на тебя, – вопила двоюродная бабушка Валентина Моро.
– Вы сами попробуйте притушить Валин гонор! – не сдавалась Алия.
Медперсонал слушал этот скандал через день: именно с такой периодичностью дамы считали необходимым посещать Валентина. Медики слегка завидовали коматозному Моро, который имея таких красивых и неординарных женщин в своем распоряжении, был освобожден своим состоянием от их ора.
– Анаит, хватит, – из палаты вышла Стелла, устав от дрожащего от их воплей пуленепробиваемого стекла. – Доктор говорит, что в резервном копировании сейчас толку нет… Надо проверить откатывался ли он вообще, и где сервер. Если его копия равна четырнадцатилетнему подростку, у нас будут проблемы, придется формировать его заново, но, похоже, он не выкарабкается иначе. Хис всемогущий, ребенка надо вытащить из твоих лап.
Следом из палаты появился осунувшийся, бледный, с едва заметными седыми волосами в недавнем прошлом огненных кудрях, Бела. Он смерил взглядом свою изящную жену, и сказал только одну фразу:
— Это корпус, откат сделан.
Паук взорвали сообщения из Пусена об успешной операции Моро в Королевском госпитале Лиана. Подобная операция была проведена впервые: пациент очнулся спустя сорок дней комы. Пусен в очередной раз подтвердил свое звание передовой державы. Первые кадры пациента дома собрали пять миллионов отметок за неполные сутки: юноша стоял на коленях с прямой спиной перед домом Белы Моро, размышляя над собственной недальновидностью, приведшей к таким разрушительным последствиям. Охранника, слившего данные, уже уволили, но хайп уже поднялся, а внешняя привлекательность пациента только добавляла пиара данной операции.