Щелчок в ухе, перед ним стоит девушка и держит его за руки, увлеченно рассказывая что-то, – Валентин с неким удивлением посмотрел на нее, не в силах сходу проанализировать ситуацию. “Почему, что, где?! Архитектор разума и кто-то копался в его голове”.
– Вы так хорошо играете! Очень трогательно, я никогда Вас раньше не видела! – он не успел опомниться, как она потянулась к его губам, едва успев отстраниться, юноша уперся спиной в зеркало.
– Госпожа! – в полумраке раздался веселый мужской баритон, – Кто же так делает! – миг, и его поцеловали, раздался женский смешок. Юноша обозленно вскинулся, но перенапрягшийся мозг не успевал за калейдоскопом событий, он запоздало с силой вырвал руки. Знакомый мужской голос резюмировал:
– Монахи, они такие... чистоплюи, в кожаных комбинезонах, пойдем, дорогуша.
Валентин несколько заторможено проводил взглядом уходящую пару, мысленно сделав пометку больше не прибегать к модному дому бабчи в качестве источника образов. Вокруг ржали еще несколько человек, а он поспешно удалился с горящими ушами в том же направлении, что и пара насмешников. Однако держась на почтительном расстоянии. Ему даже было несколько обидно: он ничего не сделал, а все равно докопались. Бела будет снова недоволен, оправдания, что ему что-то подмешали в вино, не сработает. Опять придется на коленях стоять в качестве наказания. Полумрак мешал сосредоточиться, перед глазами все еще стояла арена. Уверенность в иллюзорности происходящего на арене закрепилась, но смысл был непонятен. Это было его первое принудительное погружение в Архитектор разума.
– Командующий, мы не выявили аномального поведения в Архитекторе разума. Реакция была стандартной, хотя объект вышел из нее в кризисный для себя момент, – Адиль в ответ лениво зевнул.
– Моро взломал Архитектор разума по-махуновски аккуратно, хитрая скотина теят.
– Мы ничего не выявили… взломать Архитектор разума практически невозможно на данном этапе. Тем более что это был профессионал.
– Согласно твоему экспертному мнению, я ошибаюсь?
– Никак нет, командующий, – женщина поспешно отступила на шаг назад, вспоминая сломанные стулья в баре и слухи о некоторой несдержанности темперамента Дукая. – Мне кажется, что нынешний Моро ничего не стоит: слишком глуп, молод, нет поддержки. Но все физические показатели после погружения, которые я сняла, ничем не отличались от нормы. Даже пульс был в норме. Странно.
– О да, а ты знала, что он уже назначен наставником наследного принца Пусена? Махун, в двадцать с чем-то лет!
– Принцу нравится играть с ним…
– До того, как ты пришла в Корпус, штурмовик, из какой ты системы? – нежно спросил Адиль, подхватывая очередной бокал у официанта.
– Вран, командующий, – отчеканила она, принимая протянутый бокал.
– Из-за таких как ты, Конфедерация Врана и рухнула, – резюмировал Адиль, буквально растворяясь в воздухе. Ему было над чем пораскинуть заржавевшими мозгами: когда он решил уничтожить Моро, о чем он думал? Он же не согласился на сделку, а надстройку-контроллер теят успешно изъял. Что-то было не так с самой его логикой, а недавние всплески агрессии не добавляли уверенности. Он как будто с цепи сорвался в стремлении разрушать все вокруг. Зачем отдавать приказ об убийстве, а за несколько недель до этого лично лечить его ранения. Аргументы за и против. Что такого Моро устроил за это время. Близость к пусенской королевской семье. Если дело в “мокром погружении” исправить ничего было нельзя, – мужчина быстро покинул гламурную тусовку, нащупывая наличие неучтенного фактора в своих расчетах. Если он активировал “детский сценарий”, то, как будто принял сделку, хотя совсем не собирался делать этого. Не может быть, чтобы чье-то оборудование было лучше Корпуса, или же они изъяли не все контролирующие программы? – он почувствовал давно забытое ощущение тревожности, медленно поднимающиеся от ног к голове.
“Хуже, если Корпус решил изъять не все программы намеренно, и он начнет разрушаться. Это же его настоящее…”, – Адиль оборвал себя, не решаясь спешить с выводами, и мнимо спокойно завел автомобиль люксовой линейки “Шляд” через дисплей на рукаве рубашки. Забив маршрут, мужчина скрестил руки на груди, чувствуя неправильность происходящего. Очередная порция вопросов свалилась на него в момент лицезрения Моро лично, а не заочно.