– Ты, как всегда, – холодно заметил Валентин, прикрыв лицо веером. Если он велит ему убираться, это будет выглядеть очень по-бабски с этим дурацким веером. “На веере жучок”, – мысленно повторил себе Валентин, немного расстраиваясь от такого глупого поступка Ксандра.
“Не зря память возвращается в его присутствии: мы знакомы, но непонятно насколько, и кто и в какой момент подсадил в мою голову идею прикончить пацана. Он слишком молод, чтобы серьезно перейти мне дорогу, что в него загружена чья-то личность? Моро лишили этой возможности после Стана, махун, как мне не хватает данных!” – Адиль был очень доволен происходящим, особенно видя, как Моро взбешен, но не может отвязаться от его общества, не потеряв лицо, очень забавно, – он также понимал, что это недостойное поведение старшего родственника в адрес младшего, но тот слишком ему напоминал Тьяго.
– Моя вульгарность не идёт ни в какое сравнение с твоей манерой выпендриваться, – ввернул Адиль, выпивая чье-то пиво, не заботясь о гигиене и вытаращенных глазах Ксандра. – Я был прав, ты даже пиво пьешь мерзкое, – мужчина едва повернулся в сторону Ксандра, и выразительно на него посмотрел, как будто намекая, что его секрет раскрыт. Валентин никогда бы не закрыл на это глаза: только не на двойную работу. – Ладно, бывай, до скорой встречи.
Валентин резко вскочил с места и с силой метнул веер в Лайона, который, не меняясь в лице, поймал его и положил на столик, никак не прокомментировав это. Доля секунды – и пришелец затерялся в толпе заходящих в бар, а гнетущая атмосфера исчезла, оставив только Валентина, пытающегося прожечь дырку в веере, с тех пор в руки он его так снова и не взял, прекратив играться с подарком для бабчи. Остаток вечера прошел скомкано, потому что никто не смог узнать “Ворона”, а Валь явно не хотел делиться информацией и пить прекратил, сославшись на недомогание после долгого перелета. Однако Ксандр заметил обескровленные и пересохшие губы – явные свидетельства приступа мигрени. Помочь ему никто не позволит, в очередной раз.
Неожиданно Валентин отказался возвращаться вместе с ним в квартиру, надев капюшон и пряча под ним лицо белее бумаги, он упрямо заявил, что у него остались дела. Ксандр, конечно, собирался проследить за ним, но Валь мастерски от него отвязался, поручив узнать у нового знакомого условия съемок фильма, чтобы он все-таки сумел это организовать. Скрипя зубами, Ксандру осталось надеяться, что он не собирается избить недавнего пришельца. Вскоре он потерял темную фигуру из виду, а маячок после соприкосновения с тем дубоголовым, мистическим образом прекратил работать.
Валентин уверенно шел в сторону кафедрального собора, постепенно ускоряя шаги, будто бы опасаясь, что решимость его покинет. Головная боль постоянно увеличивалась, нарастая ломотой в висках и фоновым шумом в ушах, но он продолжал идти по лунной дорожке, упрямо вглядываясь в темные переулки, в которых фонари, казалось, горели сизым огнем, приветствуя его. С темного неба срывались тяжелые капли дождя: воздух стал тяжелым. Проклиная все на свете, прежде всего себя, он больно прикусил губу, размышляя, не померещилась ли ему длинная тень около бара. Нет, вот она снова мелькнула за узким поворотом и исчезла прежде, чем он смог ее догнать. Какая знакомая форма на этой тени! Где он мог видеть эту маску и фрагменты лат? В кадетском корпусе он не помнил такой формы… даже у космических войск. Следом за полупрозрачной тенью, он свернул в один из старых, полуразвалившихся дворов-колодцев и увидел в неясном свете фонаря окруженного высокого человека. Он мгновенно охватил взглядом картину: не меньше двенадцати эмигрантов против одного. Совсем не его дело.
Окруженный человек мастерски уворачивался на пределе его видимости. Два, три, четыре, до некоторых он даже не касался, нанося странные удары. Вдруг Валентин в неверном свете фонаря увидел блеск спецножа у стоящего прямо перед ним нападавшего. Увернется, стопудово увернется, но тот его удивил: пропустил перед собой удар другим ножом и пригнулся, подставляясь прямо под нож, атакующего со спины. Валентин, не думая, прыгнул на нападавшего, опрокинув на землю и добив его ударом до отключки. Закрутилась драка, в которой они оборонялись вместе.
– Спас меня, надо же, – спасенный подал до боли знакомый насмешливый голос. – Тренируешься в смертоубийстве, гимнаст?