Махун, как все отрицательно! Остается надеяться, что Бела не слетит, по крайней мере, он планировал сделать все, чтобы они улучшили свои зыбкие позиции. Хорошо, что они не знают… не хочется повторения трагической истории, которая и так началась с крови, – Валя опять загрустил, понимая, что надо вводиться в наследство, иначе его просто грохнут, и труп нигде не найдут. Его труп всегда никто не находил.
Адиль вынырнул из Архитектора разума Моро первым и отключил его от паука, пока юноша не заподозрил, что в его голове копались без разрешения. Воспоминания явно были где-то шестилетней давности, и уже тогда Валентин его боялся и не доверял, хотя и личность за личиной не знал. У него, Адиля не было к нему враждебности за исключением попыток убийства, как уже определено, навязанных извне. Уже тогда ждал, что Адиль его убьет, неглупый, ему же где-то около восемнадцати в этих воспоминаниях, а уже животная интуиция, надо было его забрать в Корпус, далеко бы пошел. Интересно, что мозг пацана выдал именно эти воспоминания, как только он влез к нему в голову или он умеет защищаться от Архитектора разума? Много вопросов – ноль ответов, один Моро в наличии, изначально подозрительно настроенный. Адиль понимал, что ответы ему могли дать либо Бела, либо Аймат.
Валентин резко вскочил на кушетке, сразу ощутив металлический привкус во рту, запах яблочных цветов не прошел: причина нагло сидело около него, и в полумраке страшно фосфоресцировали желтые глаза. Яблочные цветы цвели у Наследного принца… – Валь утомленно закрыл глаза, и постарался локализовать головную боль, – Адиль отошел от кушетки, подняв руки:
– Ладно, ты победил. Тебя крышует королевская семья Пусена?
– Почему ты решил убить меня?
Два вопроса повисли между ними, и никто из них не планировал отвечать. Валентин медленно встал, привыкая к темноте, но избегая лишних движений. Он чуть не упал обратно на кушетку, когда увидел давнюю знакомую тень около Лайона, она почтительно держалась за его плечом.
– Моро, ты стал легче, как прекратил танцевать. В Медиолане тебя было немного тяжелее перетаскивать.
– Лайон, что ты делал в моей голове. Два раза, — тихо и четко на теят спросил Валентин, медленно поднимаясь
– Мне не нужна твоя голова, – поправил его Адиль. – Здесь твой труп еще долго не нашли бы, если бы я хотел тебя грохнуть. Однако я благодарен за помощь: ты прекрасно видел кому помогаешь, не обманывайся. Ты просил меня о наставлении? С Ксандром: будь осторожен, за грехи воздастся в будущей жизни, как говорят вранцы.
– Кто бы говорил, – Валентин не сводил взгляд с тени, стоящей около Лайона. Валь с детства ненавидел теней, потому что их не видел никто, даже Диана, до того, как стать одной из них. Он не сильно слушал, что ему говорил собеседник.
– Ты хотя бы знаешь, почему произошел Мятеж? – Адиль отвернулся от него, скрестив руки, став в ту позу из давнего сна, а Валентин, сытый по горло положением жертвы старого хищника, шарахнулся в сторону и стремглав выбежал из комнаты, внезапно поняв, что не знает ответ на вопрос старого махуна. Как странно, дело его никчемной жизни, а он не знает, не задумался? В Архитекторе разума своим мастерством дознавателя Лайон оставил один ключ: он из близких к маме людей, но почему-то с ним не все гладко, – перед глазами все еще стояло воспоминание о Четвертом принце, спорящем с ним около окна.
Адиль привычно нахмурился, направляя кроличий забег Моро к основному выходу: теперь он его в покое точно не оставит. Наследник Моро оказался сильнейшим в этом поколении, неудивительно, что на него столько покушений. Только относиться к командующему корпуса как к инструменту очень самонадеянно: Корпусу он теперь тоже не доверяет, как и себе, – он сжал в кулаке проекцию семьи Моро, наблюдая, как падает пепел.
Когда он образмерил дыры в собственной памяти, жить стало веселее. Данные погружения Лайона он вручил Моро собственноручно. Моро точно также начисто забыл этот эпизод, поэтому в Архитекторе разума это всплыло. Блокировать продвижение по сознанию он обучен им же? Бред, но Валентин же ему не сын? Он – сын Аймат. Надо было взять генетический материал, – от подобной даже теоретической возможности у Адиля заболела голова, и к горлу подкатила тошнота. Он вспомнил, как вытаскивал Валентина с опорной базы Альянса, и как учил его пользоваться Архитектором разума. Теперь он сам должен был заново учиться себя контролировать. Собственное тело привыкло к другим ментальным нагрузкам, в отличие от малоподготовленных оболочек, по которым раньше кочевало его сознание.