– Она подкинула мне работу переводчиком, – кивнул Валентин, протягивая руки к конфетам. – Расскажи мне, где я был, после того как папу застрелили, маму и сестру убили в теракте в Золотом храме, – тонкие пальцы с силой сжали серьгу и мелко задрожали от приложенных усилий. В ушах противно запищало, но он справился.
– Поговорим в Джюльбере. Удалось добиться приоритетной очистки от последствий атаки на Катарини. Мы летим наблюдать за восстановительными работами как послы комиссии по безопасности Альянса.
Валь на мгновение потерял дар речи: Бела все-таки добился. Удивительный человек: громогласный, беспокойный, насмешливый, любопытный, яркий, относящийся к своим с удивительной чуткостью. А свои – это его люди, сотрудники, народ, с которым он вырос, но не всегда его семья. Таким дедушкой можно только гордиться и равняться на него, жаль, что он раньше видел его только сквозь призму их конфликтов с отцом. И своих затянувшихся конфликтов, стоило признать.
– Погоди, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, ты хочешь надрать жопу Новому содружеству?
– Нечего трогать мое и моего внука, – отрезал Бела. – Оборзели, махуновы дети! Если бы не Лайон, где бы ты был! В заложниках, и мне за твою тупую голову пришлось бы платить, суперзвезда.
– Опять Лайон, между прочим, он же грохнул моего клона, – закатил глаза Валентин, и Бела кинул ему арахис в шоколаде для поднятия настроения и смирения с собственной неполноценностью. Любовь к сладкому – абсолютно и достоверно являлась фамильной чертой Моро.
– Спи, внук, тебе еще много работать, – сквозь дрему Валентину показалось, что в вечно строгом и требовательном тоне Белы промелькнула нотка нежности.
Глава 5
Глава V
Трудовой отдых
Цена летних туров на вновь открытый Катарини поражала воображение, побив рекорды даже до Мятежа. Международные фестивали, конференции, симпозиумы, летние школы, звезды, политики, спортсмены, – все торопились занять место под солнцем одного из красивейших полуостровов Вранской планетной системы.
Паук семьи Моро молчал за исключением гипаны Стеллы Марецкой: она с удовольствием выставляла краткосрочные фотографии из мест пребывания. Согласно геолокации наиболее часто она бывала во Фрайбурге, Лиане и Джюльбере. Главный редактор “Гипана” в дополнительном представлении не нуждалась, и все семейные неурядицы обходили Стальную гипану стороной. Из семьи врачей, дипломатов и переводчиков поэзии теят она являлась признанным галактическим экспертом в области моды. О ее юридическом профиле и браке с Белой Моро, все забывали, учитывая, что анаграмма фамилии не отличалась. В последнее время Стальная гипана начала лично брать интервью у особенно известных личностей, ее легкий акцент на всеобщем придавал особый шарм этим беседам. Популярность гипаны Марецкой вышла за пределы медийных величин: издателей, звезд и людей, интересующихся и связанных с миром моды.
Царственная гипана Марецкая в сопровождении известного ландшафтного дизайнера руководила перепланировкой участка парка Джюльбера, многократно пострадавшего от военных действий и пожаров. На кадрах краткого хранения члены семьи не фигурировали. Бела Моро после выезда из Пусена прекратил принимать фундаментальные решения “Шляда”, однако до отъезда он выставил на торги одну из ветвей бизнеса.
Валентин лениво перебирал клавишами во время обеда. Апрель радовал ранним теплом, но его клонило в сон. Вынужденный перерыв в бешеном графике привел к дезориентации в пространстве и времени: Бела постоянно его шугал, но в шутку, Стелла требовала невмешательства в ожидании визита психиатра, – он пребывал в недоумении, даже начав готовиться к завершению высшего образования, хотя ему не было интересно учиться на моделировании в Омале.
В Джюльбере ему ничего не хотелось: здесь время текло так неторопливо, что он только “жрал и спал” по выражению Белы, занимавшегося тем же самым, изредка эти процессы прерывались визитами директоров на полусогнутых умоляющих об аудиенции, чем бесили старшего Моро, убеждавшегося в их ничтожестве. Все понимали, что затишье перед бурей используется для вооружения всеми сторонами, но Валентин никак не мог уловить смысла, еще они вроде бы примкнули к пусенской партии, но сейчас их никто не донимал, и они ни в чем не участвовали. В Лиане оставались только бабча и Матеуш, ставший на его место директора по развитию. Внутри “Шляда” тоже готовилась пертурбация: Валя видел ее признаки. На Ксандра ничего нового откопать не удалось: оставалось жрать и спать. Это всегда были его любимые занятия.