— Со всеми сразу. Вот это номер! — Саша бессмысленно вертел в руке карандаш.
— Может, она тоже охранница? — для меня Венин рассказ был не меньшим откровением.
— Скорее, подстрекательница. За это ей дом и строят. И за каким лешим ты возил ее в город?!
— Она не верила в его существование, — растерянно отвечал Веня. Похоже, он сам теперь ни во что не верил. — Я хотел показать ей другой мир.
— Да это же она первая мне про него рассказывала, — вспомнила я, — когда у нас еще машины не было. Она работает на них, это точно.
— Или они на нее. Вот вляпались!
Теперь нашлись объяснения всем Марининым чудесам: появлению дорогих обновок, слишком быстрому строительству дома при отсутствии постоянной работы и прочим весомым прибавлениям. Многое в этой истории еще оставалось неясным, но нам не хотелось больше в ней копаться. Веня по-прежнему с нами, в нашем доме, в нашей жизни, и это главное.
К зиме мы снова тесно сплотились вокруг домашнего очага. Купили две драные ковровые дорожки, чтобы не так поддувало с пола. Сделали еще одну розетку в спальне и приобрели масляный обогреватель. Поменяли плиту на более новую двухконфорочную и снова начали копить деньги.
Работали усиленно. Я переписывала всякие бумажки: резолюции по проведению работ, уведомления о конфискациях, журналы товарных поступлений и прочую ерунду. Но делала это осмысленно, поскольку за каждым сухим словом стояли живые деньги. Я даже рассчитала стоимость одной буквы. Если взять 20 рублей в месяц и поделить на 20 дней, 160 часов и 9600 минут работы, получается рубль в день, 30 копеек в час, 0,002 копейки в минуту. А учитывая время написания одного слова, его стоимость может равняться примерно 0,00007 копейки. Это стимулировало. Саша частенько брал свои цифры на дом. Он купил настольную лампу с облупившимся абажуром и работал по ночам, когда мы с Веней уже сладко дремали за печкой. За зиму мы набрали лишь пятнадцать индексов, но не спешили с вещами. Ждали подходящего момента.
Все шло своим чередом, спокойно и размеренно. Однако от этого спокойствия Веня впадал в уныние. После прошлогоднего бурного всплеска эмоций зима затормозила его жизнь, словно обесточила. Руки истосковались по делу, дающему немедленный и зримый результат, но дом пока не нуждался в наших усилиях. Веня ждал весну. И в самом ее начале завербовался на строительные работы. Недалеко от большого города заложили очередную ферму, и размах ее возведения его вполне устраивал.
— Мы как-нибудь выберемся к тебе в субботу или воскресенье, — заверил Саша, когда довез его до места на машине.
С Вениным отъездом наша жизнь размякла. Влилась в одно тягучее русло, из которого трудно выбраться. Мы потихоньку подкупали участки — по одному квадратному метру, по два, но кроме постоянного переноса забора это не вносило разнообразия. Однажды Саша вытряхнул с этажерки все деньги.
— Та-а-ак, шестьдесят два рубля.
— Но мы на участки хотели, — предупреждаю я.
— Земля подождет. Никуда не денется. Будем покупать телефон.
Дорогое это удовольствие — телефонная связь. Проводка кабеля. Сам аппарат — черный, блестящий, с урчащим колесиком и еще вполне целой, если подклеить, трубкой. Установка. Присвоение номера — еще одного в нашей веренице цифр. В общем, право на цивилизованное общение обошлось нам в семьдесят рублей с копейками, а приравнивалось всего к десяти пунктам.
— Ну вот, теперь можно звонить, — Саша снял трубку и медленно, не снимая пальца с диска, набрал по памяти номер. — Алло! Алло! — уже кричал он, немного отставив трубку, чтобы и мне было слышно.