Катя стукнула себя по лбу:
— Как же! Ну конечно, он говорил мне, что его бабка, немка, пережиток капитализма, обретается в каком-то полузаброшенном монастыре. Где-то на границе с Польшей. Но нам туда не добраться, мам. Это очень далеко будет… Да и Тоська…
Александра Ивановна закрыла глаза.
— Давай спать дочка. Утро вечера мудренее!
Ей приснился брат Илья. За большим столом сидели и тётка Наталья, и её муж Иван. Илья улыбнулся и сказал:
— Всё здесь есть, Саша. Только скучаю по твоим пирожкам!
Александра Ивановна подошла к столу, села на свободное место, и ей стало так неловко, что вокруг все такие красивые, молодые и нарядные, а она постаревшая, с тёмным лицом… Она посмотрела на свои натруженные руки и удивилась — кожа на них стала светлой и чистой. Проведя ладонями по лицу, она ощутила пальцами упругость щек.
— Я что? Тоже уже …умерла? — удивилась она.
— Да нет же! — Засмеялась тётка Наталья. — Не пришло ещё твоё время, Сашенька…
— А где… мама? — спросила Саша. — Мне надо сказать ей… Владлен… и Миша… и Тося… это и есть потомство доктора Краузе… а мама его прокляла! Где …Мишенька? — она посмотрела за стол, но там кроме тётки уже никого не было, лишь лёгкий ветерок колыхал края прозрачной скатерти…
Тётка Наталья ничего не ответила, лишь грустно улыбнулась, коснувшись Сашиного лба рукой.
Александра Ивановна проснулась от этого прикосновения. Она машинально провела рукой по лбу, и, ощутив морщины, отдёрнула её. Она не верила снам, но этот… «Значит, помер Илья!» — крестясь, прошептала она. Но внук… неужели там, где «скрежет зубовный?» От одной этой мысли её передёрнуло, но она тотчас упрекнула себя за маловерие: всё хорошо с Мишенькой — ведь он ни в чём не виноват! И ему нашлось место у Бога.
Монастырь
Катю отпустили с работы с трудом, пришлось соврать, что везут Тосю к известному врачу. Александра Ивановна всю жизнь копила деньги к «чёрному дню», и сейчас они пришлись очень кстати. От хорошей знакомой она узнала, где находится монастырь, куда после революции из их посёлка отправилась группа богомолок, желающих вступить на монашеский путь. Была ли среди них Елизавета Скуридина? Это они смогут узнать только на месте…
Дорога заняла неделю — ехали, как придётся: в порожних товарняках, на крестьянских обозах, и, наконец, в воскресенье увидели луковки церкви небольшого монастыря.
Их приняли сдержанно-радушно: накормили похлёбкой, дали сухарей и компот из прошлогодних сушёных яблок. Тосечка, утомлённая долгой дорогой, свернувшись калачиком на широкой скамье, посапывала.
Оставив её на попечение монахинь, женщины проследовали за пожилой послушницей, которая проводила их в небольшую комнату, где их уже ждала настоятельница.
Александра Ивановна попросила благословения, поцеловала ей руку. Катя отвела глаза.
— С чем пожаловали? — низким голосом спросила игуменья.
— Мы ищем родственницу. В миру её звали Скуридина Елизавета Францевна.
Игуменья помолчала, тяжело вздохнула и, сцепив руки в замок, положила их на стол.
— Извините, но я не могу Вам помочь. Елизавета Францевна отошла ко Господу год назад… Если хотите, завтра сведу вас на её могилку. А сейчас… отдохните с дороги. — Сестра! Проводи.
Всё та же послушница привела их в свободную комнату с двумя кроватями — на одной разместилась Александра Ивановна, а на другой — Катя с дочерью.
Через два часа их позвали к ужину. Потом на веранде пили чай со смородиновым листом. Когда пришло время послушницам отправляться на вечернюю молитву, Тося клевала носом, и женщины пошли укладываться.
Александре Ивановне не спалось, захотелось выйти подышать свежим воздухом. Когда она шла длинным коридором, ей послышались шаги за спиной. Обернувшись, она увидела монашку. На вид около шестидесяти лет. Незнакомка улыбнулась ей и подошла ближе.
— Не спится? — шёпотом спросила она.
Александра Ивановна кивнула:
— Мне бы на воздух… подышать.
Послушница, представившаяся Евстолией, взяла её под руку и повела в другую сторону.
— Мы запираем двери на ночь, но можно выйти на воздух — у нас здесь есть открытый переход, сказала Евстолия.
Вдвоём они вышли на мост, соединяющий церковь с главным зданием, и оказались под звёздным небом. Александра Ивановна, никогда не видевшая таких ярких и крупных звезд, невольно залюбовалась:
— Какая красота!
Евстолия, улыбаясь, ответила:
— Слава Божия!
Александра Ивановна захотела расспросить монахиню, как та попала в монастырь, но Евстолия опередила её до того, как она успела задать вопрос: