— Аригото, это по-японски спасибо.
— Хм… тогда..Well com! Смотри сам, — сказал Берик, отходя в сторону от стола, который загораживал своим большим телом.
Валерию Николаевичу было достаточно бегло взглянуть, чтобы понять, что анатомическое строение схоже с его пациентом. Все тот же сросшийся костяк без намека на хрящевые соединения. Два сердца, две аорты..
— И это еще не все, ты знаешь, что я обнаружил в желудке? — торжествующе спросил Бахтиаров.
— Дополнительную железу, выделяющую желудочный сок. Думаю, они могут и гвозди переваривать.
— Ага! Ты тоже так думаешь?
— А что еще думать?
— А как ты объяснишь наличие двух сердец?
Мухин пожал плечами.
— Условия жизни, среда обитания.
— Правильно! Я тоже об этом подумал, а отсюда вытекает, что они с другой планеты. Нравится тебе такая версия, или нет. Но факт. Два сердца, Валера, я думаю, нужны на планете с повышенной гравитацией.
— Очень может быть…, - согласился Валера, — только в таком случае на нашей планете им грозит инсульт. А где голова?
— Да вот, ничего особенного, трепанацию черепа я еще не делал, — сказал Бахтиаров, показывая голову покойного адвоката, — Срезана мастерски, практически одним взмахом. И оружие было очень острым. Причем на месте среза позвонка, кость не скололась а именно срезалась…Если бы не видел сам, подумал бы, про лазерный скальпель. Но никакого термического воздействия не заметно.
— Ага…, - Мухин пристально изучал место среза, — Мечом срубили?
— Не-а…Там в подъезде были камеры наблюдения. Киллер был в короткой кожаной куртке и меч ему спрятать было абсолютно некуда. Нож, максимум сантиметров тридцать-сорок. Сорок сантиметров кавказский кинжал — кама.
— А тридцать японский меч..
— Это, что за меч тридцать сантиметров?
— Танто, японцы называют его, малым мечем.
— Оперативники считают убийство, дело рук ваххабитов, поэтому кама, более вероятна.
— Киллер был кавказец?
— Да нет, как мы с тобой — русский, — пожал плечами Берик.
— Это с какой силой и скоростью нужно было ударить ножом, чтобы отделить голову? — задумчиво произнес Мухин.
— Ну, скажем, я голову большим секционным на раз бы ампутировал, да и ты тоже. У наших спокойных пациентов это можно сделать медленно, не торопясь. А у живого, который заметь, не спит, не пьян, и не под наркозом, весьма проблематично. Может все-таки топор? — спросил Берик, скорее размышляя вслух, чем советуясь.
— Ты представляешь ширину лезвия топора? Повреждения от топора мы уже проходили..
Если только это не алебарда.
— Аха… а древко он в штанах пронес? — с улыбкой спросил Берик.
— Ладно, все это лирика…что думаешь делать?
— Напишу в справке, что есть. Срез головы произведен неизвестным острым предметом..
Хотя менты кипятком писают, вынь да положи, чем убит, и кто убил..
— Ну, это как всегда…А вообще, что делать думаешь?
— Про это…, - кивнул Бахтиаров головой в сторону внутренних органов выложенных на столе, — Ничего писать не буду. Только думаю спрятать нужно, а то боюсь, история повторится. Они постараются скрыть факт своего существования
— Судя по всему, кто-то уже узнал, про их существование, и теперь ведет планомерный отстрел.
— Твоего, слышал, газовым ключом приложили?
— Да. Небольшой такой, третий номер, но удар был нанесен с такой силой, что кепка оказалась внутри черепной коробки.
Амантаевич покачал головой.
— Ладно, прячем, пока никто не увидел. А как все успокоится, этот вопрос можно будет поднять, — сказал он, хитро подмигнув Мухину.
Если Михалыч, что и считал в этой жизни противоестественным, так это три вещи: гомосексуализм, демократию, и одевание штанов, через голову. Но с тех пор как он пришел в себя, к ним добавилась еще одна — это потеря памяти без употребления алкоголя. Что с ним было, и как он оказался в погребе Зинаиды Петровны, где как он знал, хранилось домашнее вино на ягодах, Михалыч вспомнить не мог. Но пребывал в совершенно трезвом состоянии, даже перегар утрешний пропал.
— Твою мать! Не уж то белочку поймал?! — поразился он, вылезая из погреба и вникая в обстановку. Вина в погребе не оказалось. Видимо, все домой Петровна перетащила. А на даче Тереховой царил беспорядок….Входная дверь взломана штыковой лопатой, которая валялась тут же рядом. Половичок смят и откинут в сторону. Замок на погребе сбит молотком. Всюду на полу грязные следы кирзовых сапог.
— Едрит-Мадрид! Не уж-то это все я наворотил???
Ввиду отсутствия другого владельца сапог кроме самого Михалыча, вопрос был явно риторический. И тогда Михалычу первый раз в жизни стало по-настоящему страшно.