То, что его отнесли к профессионалам, гостю польстило. Мухин заметил это по едва заметному кивку головы. Да и интонация, с которой парень заговорил, стала значительно мягче.
— А биологически они отличаются? — спросил он.
— Биологически это как?
— Ну…там кровь у них такая же?
— Красная, как у всех, и предки у нас одни — приматы. Если вы это имеете в виду.
— Мне бы хотелось знать, нельзя ли как-то химическим путем их прояснить?
То, что киллер не знаком с биологией, Мухину стало понятно по тем вопросам, которые он пытался задать грамотно, но с грамотой у него были явные нелады. По крайней мере, с некоторыми её аспектами.
— Вы хотите иметь препарат, благодаря которому можно было провести мгновенный анализ и выяснить человек это или инопланетянин? Или просто яд, действующий только на их вид, а на человека не действующий? Так? — догадался Мухин.
И судя по тому, как прояснилось лицо парня, он понял, что угадал.
— Неплохо бы и то, и другое, — улыбнулся незнакомец, — А вы можете их изготовить? Об оплате можете, не беспокоится, я заплачу. Конкретно забашляю! Только надо их сделать как можно быстрее. Если это сложно и долго, достаточно одного яда.
— Э-э-э…, - Валера резко пожалел, что проявил догадливость. Как там говорил Берик казахскую поговорку: Язык мой — тигр мой, он съест меня. История умалчивает, откуда в Казахстане взялись тигры, но суть поговорка отражала правильно. А вот от человека, бросающегося фразами «конкретно забашляю», можно было ожидать чего угодно. А точнее упрямого непонимания того факта что патанатом, и фармацевт это не одно и тоже лицо. Для него они все — дохтура и костоправы.
— Это не мой профиль уважаемый, — выговорил, наконец, Мухин, — тут ничем не смогу помочь.
— Простите, — неожиданно смутился незнакомец, словно устыдившись своих слов, — Я прекрасно понимаю разницу между патологоанатомом и химиком фармацевтом. Прет из меня иногда эта дикость…
— Вот и хорошо, что понимаете, — Валера с интересом посмотрел на собеседника. Тот только что прочел его мысли и вновь перешел на нормальный русский язык. Словно в киллере одновременно находились два разных человека, с разным интеллектом и образом мысли.
— А вы собственно кто? — вырвалось у Мухина.
— А как бы вы хотели, чтобы я ответил? — грустно улыбнулся незнакомец, и вдруг опять сменил лицо, точнее изменился не только внешне, но и внутренне. Иначе совсем было не поверить этому небрежному жаргону, а Мухин поверил. Ба! Какой актер, подумал Валера. — Кто я по жизни? Бродяга, — сказал киллер, презрительно кривя лицо, вернее сгоняя с него всякое выражение мысли от чего оно приобретало реально быковатый вид, — Я типа чисто конкретный пацан. Трясу фраеров, башли выбиваю. А если серьезно, — вернувшись в прежний грустный облик, продолжил гость, — то я и сам не знаю. Служил. Воевал. Остался воевать на сверхсрочную. Так получилось, что возвращаться мне на большую землю было не к кому, а на войне все друзья погибли. А когда вернулся а в стране такое закрутилось…Вот к браткам и прибился.
— Понятно, но время братков давно прошло. Это было в начале девяностых …
— Да? А сейчас какой год? — удивленно спросил браток.
Настала очередь удивится Мухину.
— Корректнее было бы сказать какой век. Двадцать первый, а на дворе 2010 год.
«…возьми, сын мой, философской ртути и накаливай, пока она не превратится в красного льва. Дигерируй этого красного льва на песчаной бане с кислым виноградным спиртом, выпари жидкость, и ртуть превратится в камедеобразное вещество, которое можно резать ножом. Положи его в обмазанную глиной реторту и не спеша дистиллируй. Собери отдельно жидкости различной природы, которые появятся при этом. Ты получишь безвкусную флегму, спирт и красные капли. Киммерийские тени покроют реторту своим тусклым покрывалом, и ты найдешь внутри нее истинного дракона, потому, что он пожирает свой хвост. Возьми этого черного дракона, разотри на камне и прикоснись к нему раскаленным углем. Он загорится и, приняв вскоре великолепный лимонный цвет, вновь воспроизведет зеленого льва. Сделай так, чтобы он пожрал свой хвост, и снова дистиллируй продукт. Наконец, сын мой, тщательно ректифицируй, и ты увидишь появление горючей воды и человеческой крови».
Далее в тексте следовал рисунок.
Хантер хмыкнул. Он уже полчаса как пытался понять, зачем Шурави понадобилась эта средневековая ахинея? Но боясь упустить что-то важное, он продолжал чтение.