— Так вот получилось бабушка…, - Сергей только что рассказал незнакомой старушке свои злоключения, и был в настроении поплакать. Ему почему-то стало горько и обидно, от того как судьба обошлась с ним. И стало очень жалко себя.
— Меня зовут Клавдия Ивановна, — представилась пенсионерка, после того как накинула на плечи беглеца теплый плед и напоила горячим чаем с печеньем. Обращение к своей персоне как бабушка, её нервировало. Не то, чтобы она кокетливо относилась к своему возрасту, просто обращение «бабушка» было обезличено.
— А меня Сергей, — шмыгнул носом Чума, чувствуя, что организм переполнен жидкостью и сейчас самое время или поплакать, или отлить. Причем насчет слез он не стеснялся. Он вообще не стеснялся этой чужой старухи. Может поэтому и рассказал ей все без утайки. Она казалось ему совершенно безвредной, а то, что она могла осудить его за дурацкие шутки, с яйцом и колесами, то ему было совершенно наплевать на её мнение.
— Вот и хорошо Сергей, а теперь тебе надо бы домой позвонить, да узнать. Может с твоими родителями ничего плохого и не случилось. А они там о тебе переживают. В милицию уже наверняка позвонили.
— Это да, — вяло кивнул Сергей, вдруг испытав острый страх перед телефоном. Потому, что пока он не позвонил, и не услышал как идут долгие гудки, а на том конце провода никто не берет трубку, у него оставалась надежда, что все обошлось, что родители живы. А после звонка этой надежды не будет. И что ему потом делать он не представлял вовсе.
— Где у вас телефон?
Клавдия Ивановна поставила перед ним на стол серую трубку с мелкой надписью «Panasonic». Чума нехотя, ватным пальцем стал нажимать кнопки.
— У- (пауза), У- (пауза), У- (пауза), — раздались привычные гудки, от звука которых защемило сердце.
— Алло, — раздался в трубке незнакомый мужской голос, — Кто это звонит? Что вы хотели? Алло?
У Сергея выступили капельки пота на лбу. Видимо от горячего чая он взмок под пледом.
Не в силах сказать ни слова. Он нажал отбой.
— Что? Почему ты не ответил? — Клавдия Ивановна сидела напротив и буквально была на взводе как автомат Калашникова.
— Ответил незнакомый мужик, но это не отец…, - с трудом выговорил Чума, — Я не знаю, кто это мог взять трубку.
Наступила пауза. И Сергей, и Клавдия Ивановна понимали, что это означает. Либо трубку взял милиционер, прибывший на место преступления. Либо в квартире Сергея сидел убийца. Это было невероятно, нагло, но от такого типа все можно было ожидать.
— Давай-ка я позвоню, — предложила К.И.- называй номер.
— А что вы им скажете?
— Просто попрошу к телефону твою маму или отца. Как их звать?
— Мать…маму Татьяна Евгеньевна, а отца Александр Петрович. Номер 255-04-81.
Клавдия Ивановна быстро набрала номер.
— У- (пауза), У-…Алло, я слушаю. — отозвался телефон мужским голосом.
— Здравствуйте, Татьяну Евгеньевну позовите к телефону, — сказала К.И., слегка заикаясь.
— А кто её спрашивает? — осведомился абонент.
— Скажите, Клавдия Ивановна звонит.
Минутное замешательство на том конце провода, потом трубку взяла женщина.
— Да, — женский голос произнес одно слово, но Клавдия Ивановна вдруг сразу увидела заплаканное лицо говорившей.
— Это…
Но тут Сергей вырвал у Клавдии Ивановны трубку.
— Мама это я! С тобой все хорошо?! — выпалил в трубку Сергей.
— Да, Клавдия Ивановна, все хорошо, — голос в телефоне дрогнул, и послышались рыдания.
— Мама, это я! Какая Клавдия Ивановна? Ты, что?
— У нас все хорошо, у Саши, правда, глаз опух, заплыл совсем. Но ничего, пройдет. А Сережа наш оказался наркоманом, вот полиция приехала и наркотик нашли….
Тут послышался гневный мужской голос рядом с матерь. И тут же связь оборвалась.
— Пи-пи-пи-пи-пи — донеслось в опустевшей трубке.
— Собственно они не инопланетяне, они местные, — сказал киллер, грея в руках бокал с коньяком, — Только Земля их отличается от нашей…да и Вашей тоже.
Мухин внимательно слушал гостя, а коньяк только пригубил, имитируя, что пьет. Напиваться он не собирался, не та обстановка.
— Да вы пейте, доктор, пейте, — улыбнулся парень, — Вы не мой клиент, не бойтесь.
— Да я собственно и не боюсь, — ответил Мухин, пожимая плечами, хотя это правдой не было, — знаете ли, привык к смерти…
— А вот это вы врете. Человек может привыкнуть к чужой смерти, к трупам, а к своей собственной не получится. Хотя я знаю одного, который возможно и привык. Но мне порой, кажется, он не совсем человек.