– Здравствуйте. Меня прислали вас покормить.
Он громко замычал и заерзал на кровати, кивая мне головой. Я посмотрел на его правую руку – она осуществляла движения, будто что-то смахивала с кровати. Это он так демонстрирует, что не хочет есть? Я присел рядом со стариком и поставил поднос с едой на тумбочку. Он страдальчески посмотрел на меня, надрывно замычал и отвернул голову. Твою мать – послали кормить инвалида того, кто никогда с этим не сталкивался. Что же делать?
– Надо есть, так восстановление пойдет быстрее.
Старик оставался недвижим. Лишь его дрожащее дыхание, передающее простыне легкие сейсмические возмущения, говорило о том, что он все слышит и, возможно, осознает. Я решил, что для более четкого контакта между нами его нужно усадить. Но, как только я потянулся к нему со словами – давайте сядем поудобнее, он замотал головой и, как мне показалось, даже хотел ударить меня правой рукой, но она была слишком слаба и отчаянный импульс угас быстрее, чем он успел занести руку для удара. Я снова сел на стул.
– Вы хотите чтобы я ушел?
Сначала он находился недвижим, потом резко кивнул.
– Вы отказываетесь есть?
Он снова кивнул и глубоко задышал.
Сквозь его несвязное мычание я разобрал страдальческое – уйди.
Я вышел из комнаты и отправился к Марии. Она как раз находилась в соседней комнате.
– Он отказывается есть.
Мария обернулась ко мне и покачала головой.
– Плохо. Как его привезли, он ничего не ест. Не думаю, что у него нарушен глотательный рефлекс, он просто не хочет. Ладно, сейчас я принесу зонд, буду кормить его через шприц.
– Как это?
– Очень просто. В носовой проход больного вводится катетер, он проходит через носоглотку и пищевод в желудок. Зонд соединяется с большим шприцем, который предварительно наполняется питательными веществами. Главное, чтобы он не сопротивлялся. Пойдете со мной и, при необходимости, будете его держать.
– Это необходимая мера?
– Конечно, он должен поесть любым способом. В данном случае, его желание не имеет значения. Мы не можем допустить, чтобы пациент умер от истощения.
Судя по всему, он вовсе и не… Нет уж, кормить через трубку!
– Я пойду к нему и попытаюсь накормить его привычным способом.
– Уверены?
– Да, уверен.
– Попробуйте.
Снова палата с одиноко лежащим под простыней стариком. Я взял стул и поставил его подле кровати.
– Это снова я. Давайте поговорим с вами. Все равно делать больше нечего. Я понимаю, что вам тяжело разговаривать, тогда давайте договоримся об условных обозначениях, я буду задавать вам вопросы – один хлопок по кровати это да, два хлопка это нет. Договорились?
Ярослав Кириллович не отвечал и не производил никаких движений.
– Ладно вам, что вы надулись как пузырь? Я же не отстану.
Ноль реакции.
– Тогда я сам расскажу вам о себе, чтобы вам было легче со мной сблизиться.
Ярослав Кириллович, насколько ему позволяли текущие мимические возможности, сделал скептическое лицо. Не верит, что начну ему рассказывать о себе. Это было бы, как минимум, глупо, своего рода абсурд. А чем абсурд не выход из ситуации? И вот я начал. Сначала детство, с его трудностями, беззаботным и чистым взглядом на мир, потом отрочество с его сложными проблемами причастности, затем период активного пубертатного развития с его пульсирующим тестостероном. Кажется, я рассказал старику практически все веселые, глупые или абсурдные истории, которые со мной происходили. Во время повествования я, как актер играющий в моноспектакле изображал все произошедшее с различных точек зрения и от лица множества участников действа. Меня надо было видеть: то я изображаю грозного учителя, который не хочет ставить мне тройку в четверти и отчитывает меня при всем классе, то нерадивого химика Пашку, который решил поэкспериментировать с горючими веществами с сжег себе все волосы на лице вместе с бровями а потом решил скрыть все это маркером, то нашего паренька со двора, который разбил автомобиль своего брата и свалил всю вину на нас с другом. По мере своих актерских возможностей я изображал, как его брат в одних носках бежит за нами по двору и размахивает рулевым колесом. Вот я уже дошел до первого сексуального опыта, но тут в комнату заглянула Мария.
– У вас все нормально?
– Да, все под контролем.
Она подозвала меня к себе.
– Вы сказали, что попробуете его накормить, а не будете разыгрывать перед ним глупые водевили.