– Дайте мне еще немного времени.
– Через пять минут я подойду.
Я снова сел подле Ярослава Кирилловича. После скомканного вступления необходимо было переходить к сути всего моего представления. Речь я уже придумал.
– Теперь, когда вы знаете обо мне уже значительно больше, мы можем откровенно поговорить. Существует расхожее мнение, что выбор есть всегда. И у вас он действительно есть. Либо вы будете принимать пищу добровольно, либо вас будут кормить через катетер. Но, по сути, исход один, только ваше внутреннее состояние будет разным. Насильное кормление через катетер, я полагаю, только ухудшит ваше психическое состояние, но у вас есть возможность это избежать. Что случится далее – это уже не наша забота.
Хорошо я завернул. При слове – катетер старик округлил глаза и застонал. Я решил повторить вопрос.
– Вы готовы попробовать поесть?
Как и прежде – молчание.
– Вы попробуете поесть?
Одиночный хлопок по кровати – победа! Как оказалось, глотательный рефлекс не нарушен.
После сумбурного второго трудового дня я сидел на подоконнике и водил пальцем по стеклу, пытаясь осмыслить происходящее. Не успел я запустить руку в пучину рефлексии, как услышал крик. Я выбежал в коридор. В одной из комнат открылась дверь. Снова раздался крик о помощи. За дверью меня ждала невеселая картина. Старушка лежала на полу с разбитой головой, рядом валялась ее клюка. Ее подруга причитала: "О господи, Ольга, – как же ты так"? Я молча стоял и не знал, что делать. Старушка подняла испуганные глаза на меня.
– Помогите, господи, помогите!
Видимо, когда старушка падала – она ударилась головой о спинку кровати. Было много крови и она продолжала течь, образуя на полу багровый материк. Я сорвал с кровати наволочку, нагнулся к старушке, осторожно поднял ее голову и подложил сложенную ткань под нее. Кровь скопилась на полу с правой стороны от головы, очевидно, что удар пришелся в затылочную область именно с правой стороны. Я, как можно аккуратнее, но, тем не менее, сильно прижал наволочку к ране, стараясь не шевелить головы.
– Зовите Марию!
Больше я никого не знал из персонала. Старушка убежала. Я продолжал прижимать уже полностью вымокшую в крови наволочку к голове. Мозг лихорадочно воспроизводил все возможные отсылки к информации о первой помощи при черепно-мозговых травмах. Тем не менее, руководствуясь скорее не памятью, а интуицией, я решил перевернуть пострадавшую на бок, противоположный месту удара. Так как прижимать к ране наволочку теперь стало неудобно – я схватил полотенце, висевшее на стуле, и приложил его. Старушка, приходя в себя, застонала. Я громко спросил: " Вы меня слышите"? В ответ раздался лишь стон.
– Не теряйте сознание, старайтесь концентрироваться на моем голосе. Сейчас придет помощь.
Не знаю почему, но я не придумал ничего лучше, как просто громко повторять данные слова в различных комбинациях.
– Сейчас помощь придет, помощь скоро придет, они уже идут, я послал за ними.
Я совсем потерял счет времени и счет тому – сколько раз я произнес слово помощь, когда в комнату вбежал штатный дежурный врач и Мария. Он склонился к старушке.
– Давно она лежит?
– Не знаю, я прибежал на крик, думаю не так давно.
Он взял меня за плече.
– Все парень, спасибо, ты можешь идти, дальше мы сами.
Но, я не слышал его, и продолжал прижимать полотенце к ране. После того, как мое внимание на несколько секунд отвлекло прибытие той самой помощи, которую я так ждал, оно снова переключилось на окровавленное полотенце. Тогда врач, чтобы вывести меня из состояния аффекта, сильно сжал мне пальцами мочку уха.
– Все парень иди, спасибо.
Я убрал дрожащую руку с полотенца и медленно встал.
– Только вы продолжайте с ней говорить, чтобы она не потеряла сознание.
Врач, с легким пренебрежением, посмотрел на меня. Я, неуверенно направляясь к двери, продолжал сбивчиво громким голосом повторять:
– Вы говорите с ней, говорите, ведь надо говорить – обязательно!
Врач молчал. Он лишь ощупывал голову старушки и осматривал обширное кровавое пятно на полу. Я растеряно посмотрел на Марию.
– Ведь надо говорить?
Она жестом показала, что все будет нормально и склонилась к пострадавшей. Лишь когда она заговорила с ней я вышел из комнаты. За распахнутой дверью стояла подруга пострадавшей и испуганно смотрела на происходящее. Я молча прошел мимо. Руки дрожали, на лбу выступила испарина. Вытерев лоб тыльной стороной ладони я осознал, что она вся в крови. Туалет был как раз по пути. Я подошел к умывальнику, открыл кран и подставил ладони под сильную струю воды. Прямо как в фильмах: герой смывает с рук следы преступления. За дверью меня уже ждет мой напарник, который окажется предателем. Я уже знаю его тайну, но дам ему шанс на признание и, повернувшись к нему спиной, наблюдая за вороном, сидящим на ветке за окном, буду медленно говорить ему о том, что я не осуждаю его поступка и готов принять любое его решение. И, когда он приставит мне пистолет к виску я буду мужественно молчать, буду молчать…