---
Внезапно в камине вспыхнуло черное пламя. Огромная тень вырвалась из пепла и прошлась по стене. На ней — силуэт женщины в венце из костей.
> "Кто отвергает власть — того я приму."
Себастьян рухнул на колени. Его тело выгнулось, будто через него прошла волна энергии. Кристофер отшатнулся, впервые на самом деле испугавшись.
— Она его метит, — прошептал Михаил. — Она метит Себастьяна!
Лоренц резко вскинул руку — тьма рассыпалась искрами, зеркало лопнуло окончательно.
— Нет. Не в моём доме. Не при моей крови.
Он сделал шаг вперёд и резко сжал кулак. Магия завизжала, как живое существо. Виктория впервые увидела отца таким: не хладнокровным — яростным.
— Ты не заберёшь его, ведьма. Он мой. Пока я жив.
---
Все стояли молча. В зале пахло гарью и сыростью. Зеркала треснули. Круг на полу потускнел.
Себастьян лежал, тяжело дыша. Виктория опустилась рядом, коснулась его лба.
— Ты в порядке?
Он с трудом улыбнулся.
— У неё голос, как у матери…
Михаил отвёл взгляд. Кристофер зажёг свечу. Лоренц стоял с закрытыми глазами.
— Нам осталось мало времени, — наконец сказал он. — Замок проснулся. А с ним — она. И если мы не выберем наследника… она выберет сама.
Комната медленно приходила в себя. Пламя снова стало обычным, стены замка стихли, но что-то уже изменилось. Что-то древнее, что веками дремало под корнями рода Роэнвальд, проснулось — и ждало.
Виктория всё ещё держала Себастьяна за руку. Его кожа была холодной, как у мертвеца, но глаза — живые, испуганные и полные вины.
— Я не звал её… — прошептал он. — Я просто… думал о матери.
Лоренц отвернулся.
— Мы не называем её здесь, — сказал он глухо. — Ни имени, ни памяти.
Михаил подошёл ближе.
— Отец. Почему она появилась именно сегодня?
Лоренц помолчал. Затем медленно произнёс:
— Потому что один из вас готов. Замок откликнулся. Кровь отвечает крови.
Кристофер нервно рассмеялся:
— И по классике — всё опять на Виктории, да?
Виктория встала.
— Я не хочу быть главой, — сказала она спокойно, глядя на отца. — Но если кто-то из нас станет её сосудом…
Она перевела взгляд на Себастьяна.
— …то лучше уж я.
Лоренц смотрел на неё молча. Ни одобрения, ни осуждения. Только холодное принятие. Он знал: в ней уже зародилось нечто.
Глава IV. Печать крови
После разговора с отцом в главном зале наступила зловещая тишина. Каждый из наследников разошёлся по своим покоям, но тени за ними шли следом — как напоминание: дом наблюдает.
Виктория не спала.
Она стояла у окна, наблюдая, как по пустошам гуляет ветер. На стекле проступил иней, образовав древний символ — тот, что появляется, когда Дом делает выбор.
— Это невозможно… — прошептала она. — Я не готова.
---
На следующее утро у каждого из детей появился свиток, перевязанный чёрной лентой.
Печать рода.
Внутри — испытание, которое каждый должен пройти в одиночку.
— Классика, — буркнул Михаил, сжав кулак. — Он снова играет в свои игры.
— Или Дом действительно проснулся, — задумчиво ответил Себастьян. — Его магия чувствуется в воздухе. И она требует жертвы.
— Я отказываюсь, — бросил Кристофер. — Пускай сам проходит свои проклятые испытания.
Но Виктория уже исчезла. В её глазах пылало не согласие — ярость.
---
Её испытание лежало в старой зеркальной зале, где когда-то исчез её дядя. Там зеркало показывало не отражение, а страх.
Виктория шагнула внутрь.
— Покажи, что скрыто, — произнесла она.
Из стекла вышла фигура. Женская. В белом. С глазами цвета льда.
— Ты предашь своих братьев, — прошептала она. — Ты станешь тем, кем был твой отец.
— Нет. Я — не он!
— А Дом решает иначе…
Виктория закричала — и разбила зеркало. Но кровь потекла не из осколков, а из её ладони.
Знак выбора проступил на коже: руна главы.
---
Когда она вышла из залы, братья уже ждали.
— Это ты? — тихо спросил Михаил.
— Дом выбрал, — ответила Виктория, сдерживая дрожь. — Но я — нет.
— Тогда нас ждёт война, — сказал Себастьян. — Война с самим Домом.
И где-то в глубине замка Лоренц улыбнулся — впервые за много лет.
Глава V. Испытания братьев
Ночь выдалась безлунной. Замок Роэнвальд будто затих в ожидании. Старые часы на башне пробили полночь, и в тот самый миг трое братьев — Михаил, Себастьян и Кристофер — оказались в разных крыльях замка, каждый перед своей судьбой.