Михаил очутился в зале предков. Там, в мраморных нишах, стояли статуи всех, кто правил Домом до него. Среди них — его дед, безжалостный маг, и мать, которую он почти не знал.
Из мрака вышел голос:
— Ты носишь имя Роэнвальд, но отказываешься от его силы. Зачем тогда живёшь?
Перед Михаилом возник призрак отца — моложе, в расцвете. Он смотрел на сына с презрением.
— Ты проиграл, Михаил. Ты струсил. Ты никогда не станешь главой.
Но Михаил не отступил. Он посмотрел прямо в глаза своему страху и сказал:
— Я выбрал не власть, а честь. И это делает меня сильнее тебя.
В этот момент статуи начали оживать, но вместо нападения они склонили головы — испытание было пройдено.
---
Себастьян оказался в старой обсерватории. Там, где некогда изучали звёзды, теперь витали зеркала — десятки, сотни, каждое отражало разные стороны его личности. В одном он был мальчиком, которого били за чтение запрещённых книг. В другом — чудовищем, полным ярости и магической тьмы.
— Выбери, кто ты, — прошептали зеркала.
— Я — Себастьян Роэнвальд, — сказал он, шагнув в центр круга. — Я и свет, и тьма. Но я — не их раб.
В ту же секунду зеркала треснули. Из одного вышел его двойник — темный, искривлённый. Они сразились. Магия Себастьяна была нестабильной, но он впервые управлял ею с холодным разумом. Победив, он понял: тьма внутри него — часть его силы, если он научится её контролировать.
---
Кристофер оказался… на балу. Роскошный зал, музыка, женщины, смех. Он был в своей стихии — красив, обаятелен, свободен. Но постепенно лица гостей начали расплываться, превращаться в безликие маски.
— Ты шут, Кристофер. Ты маска. Что скрывается под ней?
Он остался один, и зеркало показало его — усталого, одинокого, забывшего, кем он был до вечных шуток.
— Ты боишься быть ненужным, — сказал голос.
Кристофер не шутил. Он подошёл к зеркалу и ударил его.
— Я не маска. Я Роэнвальд. Я живой.
Музыка затихла. Комната исчезла. Осталась тишина — но в ней была сила. Испытание завершилось.
---
Братья вернулись в главный зал, молча переглянувшись. Они стали другими. Каждый столкнулся с собой, и никто не сломался.
А в тени, на верхнем балконе, стояла Виктория.
— Вы готовы. Скоро наступит наш час.
И в глубине замка, в самой его тьме, что-то проснулось.
Глава VI. Печать крови
Утро над замком Роэнвальд не принесло света. Солнце будто избегало земли, где витала древняя магия. Небо было стальным, неподвижным, как зеркало, в котором вот-вот проявится чужое лицо.
Виктория стояла в библиотеке, сжимая в руках старинный свиток. Он пах пеплом и кровью. Печать на пергаменте — знаком рода, вытесненный из тёмного золота: змей, кусающий собственный хвост.
— Это оно? — спросил Михаил, войдя. — Последнее испытание?
— Да, — кивнула она. — Печать крови. Мы должны подписать клятву, чтобы защитить Врата. Все. Иначе магия выберет другого носителя.
Себастьян был уже здесь, сидел у окна, рассеянно перебирая перья. Его глаза были мутными, как у человека, что видел слишком много снов, чтобы различать их от реальности.
— Мы отдаём кровь, чтобы скрепить магию рода, — сказал он. — Это пробудит силу замка. Но она не без последствий.
— Ты боишься? — усмехнулся Кристофер, войдя с бокалом вина. — Или ты боишься, что Врата впустят твою тень?
Себастьян посмотрел на брата, и в его взгляде мелькнуло нечто хищное.
— Я боюсь, что ты не осознаёшь, во что мы ввязываемся.
---
Позже, в зале ритуалов, они вчетвером встали вокруг круглого алтаря. Камень был черным, как ночь, испещрен древними письменами. Когда Виктория положила свиток на алтарь, свет померк. Воздух сгустился, словно весь мир задержал дыхание.
— Повторяйте за мной, — сказала она. — "Я, дитя крови Роэнвальдов, приношу свою плоть и силу, чтобы хранить этот Дом и Врата, что за ним. Да падет на меня проклятие, если я предам."
Один за другим они повторили. Затем каждый сделал надрез на ладони и капнул кровью на пергамент. Когда последняя капля упала, алтарь вздрогнул, и по полу пошли трещины.
Из глубин замка послышался гул — не голос, не звук, а пробуждение.
Свет в зале мигнул, и над алтарем вспыхнула проекция: ворота, те самые, что они видели раньше, теперь окружены цепями из крови. Они больше не спали. Они ждали.
— Теперь у нас нет пути назад, — сказал Михаил.
— У нас его никогда и не было, — прошептала Виктория.