А ещё нравилось ей ходить в голубом сарафане, на котором вышиты два белых аиста. Бабушка их вышила к Анютиному дню рождения. И Анюта не расстаётся с сарафаном с первых летних дней, сама постирает его и снова наденет. Бабушка пообещала сшить ей новый сарафан и вышить на нём белых аистов, похожих на Ая и Аю, раз уж так он полюбился Анюте.
Тропинка подбежала к речке, прижалась к берегу, поросшему вербой, и повела троих путешественников вдоль берега. Над водой кружились стрекозы, сверкая на солнце своими слюдяными крылышками. Слышались всплески рыбёшки, которой тоже надоедает всё время плавать в воде и хочется заглянуть за её границы: что там наверху?
Поначалу лениво, потом разохотясь, раскричались лягушки и, вдоволь накричавшись, умолкли вдруг все сразу.
Зажужжал, пролетая мимо, чем-то озабоченный шмель.
Он выглядит настоящим франтом в чёрном костюме в жёлтую полосочку. То и дело мелькают голубенькие с тёмными прожилками мотыльки. И гудят пчёлы. Их голоса, негромкие в отдельности, вместе составляют звучный пчелиный хор.
— Куда нам теперь? — спросил Гриша.
Сам он плохо запоминает дорогу. Может быть, оттого, что и не старался её запоминать, а шёл, куда поведёт Анюта. Папа говорит, что у Анюты цепкий глаз, — глаз разведчика, всё примечает. Он говорит, что Анюта умеет ориентироваться на местности. В войну папа был разведчиком, поэтому он так и говорит.
— Теперь, — ответила Анюта, — нам надо идти туда, куда больше летит пчёл. Там пасека, куда они летят.
Пчёлы летали повсюду, и трудно было распознать, в какую сторону летит их больше всего. Анюта и без пчёл хорошо помнила дорогу на пасеку, и ей показалось, что на этот раз они не помогают, а, скорее, сбивают её с толку: не в ту сторону летят, где пасека, а совсем в другую. Да и уследить за ними трудно. Только заметишь пчелу, за полётом которой нужно следить, а она мгновенно исчезает. Примостится к цветку, нырнёт хоботком в самую его середину и тут же на соседний цветок переберётся, старательно выбирая из него сладкий сок — нектар. Приподнимется, выставит лохматенькие лапки и очищает их друг о дружку. Потом перелетит на новый цветок. Их много, пчёл, на каждом цветке; одна улетит, а десять прилетят.
— Мы не заблудимся? — начал беспокоиться Тимоша.
— Нет, — ответила Анюта. — Мы никогда не заблудимся. Меня лес знает.
Анюта пошутила, что лес её знает. Это она хорошо знает лес. Она часто относит папе на пасеку обед и ходит одной и той же дорогой. Сначала надо пройти берегом Лебедянки, потом свернуть у оврага и выйти к совхозному саду, где цветёт клубника. Там, поблизости от воды, и находится пчелиное пастбище.
У пчёл тоже есть своё пастбище — окрестности Медвежьих Печей с их лесом, полями, садами. Одни цветы там отцветают, другие следом же зацветают, так и цветут от апреля до глубокой осени, не отступая от цветочного календаря. По этому календарю они себе и пастбище выбирают: на лугу ли, в лесу, или в саду, или в полях.
Анюта говорит: «Сегодня у пчёл розовая работа». Это значит, что зацвёл клевер или шиповник. А лиловая работа, когда колокольчик зацветёт. Есть у пчёл и жёлтая работа — когда зацветает липа, медовый царь. Папа больше всего любит время, когда у пчел жёлтая работа. В это время пчёлы собирают самый ценный и целебный липовый мёд. И ещё очень ценным считается мёд, когда начинается у пчёл коричневая работа. Это значит — расцвела гречиха, и мёд получается коричневого цвета. Анюта считает, что у пчёл красивая работа — разноцветная.
Ашота, Гриша и Тимоша вышли к излучине речки Лебедянки. Там по мелкому месту медленно двигались с бреднем в руках два рыболова: Кирилл и его друг Афонька. По близости от них плавал одинокий гусь по прозвищу Ничей. У него не было хозяев.
— Давайте посмотрим, чего они поймали, — сказал Гриша.
На берег вдруг выскочил Кирилл, бросил бредень и закричал:
— Ой-ой-ой! — Он на ходу вытряхивал воду из майки, засунутой в короткие трусы, и продолжал испуганно вопить: — Он, кто-то там забрался! Ой!..
Из-за пазухи шлёпнулась наземь лягушка и ускакала в ивняк, испуганная не меньше Кирилла.
— Фууууу, — облегчённо выдохнул он, — я думал, что-то страшное. Сидит за пазухой, холодное, и шевелится. А это лягушка!
Он успокоился и стал с удовольствием показывать рыбёшку, которую они с Афонькой наловили: пескарей, линьков и несколько карасиков, завёрнутых в мокрую траву.
— На уху хватит, — сказал довольный Кирилл. — Мы ещё наловим с Афонькой. Может быть, даже щуку большую поймаем. — И спросил: — Куда вы идёте?