И ещё папа рассказал об одном случае. Как он чуть-чуть не попал в руки к врагам, когда возвращался из разведки. Выручила папу смекалка. Он лёг в воду между кочками — дело было на болоте, в белорусских лесах. Так и лежал. А рядом, за кустами, были враги. Они проходили совсем рядом, но папу не заметили.
Только на третью ночь вернулся он в свою часть. Там уже считали, что он погиб. И очень обрадовались, когда он вернулся сам живой и нужные сведения принёс.
Анюта прижалась к отцу и заплакала.
— Ты чего, доченька? — испугалась мама.
— Жалко папу, — выговорила сквозь слёзы Анюта.
Папа растерянно улыбнулся и, вытирая Анютины заплаканные глаза, утешал её:
— Не плачь, я ведь живой. Посмотри на меня, вон какой я живой и здоровый!
Он говорил Анюте ласковые слова, старался рассмешить её, взял на руки и высоко подбросил. Та не сразу успокоилась и всё повторяла:
— И в лесу тебя чуть не убили… — и снова заплакала.
Мама, папа и бабушка поскорей заговорили о мирных делах: о пчёлах, о школе, о том, как сегодня мама ездила в поле, читала там, в обед газеты вслух и рассказывала о важных событиях, которые происходят в мире.
Допили чай, но всё ещё никто не выходил из-за стола. Бывают такие уютные, разговорчивые вечера, когда собираются люди за столом и никак не могут расстаться: вспоминают, разговаривают, шутят. Семья большая, летний день велик, всего за день насмотришься, и каждому потом есть о чём рассказать.
— Ну, — решительно произнесла мама, — хватит разговаривать. Разбегайтесь-ка, мой народец, по своим углам. Спать пора. Заговорились, забыли, что завтра на работу. Спокойной ночи!
Все разошлись, собираясь спать. Но не успели лечь, как вдруг с улицы донёсся. какой-то странный гул, заставивший всех прислушаться. Сначала неясный, потом более сильный. И вскоре гул заполнил всю комнату. Дрожал пол, дребезжали стёкла окон. Всё гудело и вызывало тревогу. Обычно здесь было тихо, и нарушали тишину лишь редкие автобусы да грузовые машины.
Будто сговорившись, все собрались в большой комнате, где только что сидели и пили чай.
— Что бы это значило? — спросила бабушка. — Такой грохот был, я помню, только в войну.
— Похоже, танки идут, — предположил папа и вышел во двор посмотреть, что там громыхает.
— Это война? — встревожился чуткий Тимоша. — Мы и не думали, что война, а уже война, — испуганно повторял он и закрывал уши, чтобы не слышать грохота.
— Нет, это не война, — успокаивала его бабушка, — Всё мирно, и мы далеко от границы живём. Так что не могло ничего случиться. Пойдём-ка и мы наружу, посмотрим, что там происходит.
И они вышли вслед за папой на крыльцо.
Над грушей кружились аисты, встревоженные непривычным грохотом. Подлетят к гнезду, опустятся, выкрикивая что-то неразборчиво — наверное, успокаивая маленьких аистят, и снова кружатся над гнездом.
Над лесом повисла луна. Не такая, какой её привыкли видеть ранним вечером, а полуночная, продолговатая, чуть-чуть кривобокая. Такой она делается сразу после своего полнолуния, а через несколько ночей она превратится в маленькую тоненькую подковку, исчезающую лишь с появлением солнца.
Хорошо видны были в лунном свете и лес, и речка, и дом с аистами. Но виделось и нечто непривычное для этих мест: внизу просёлочной дорогой ползли танки. Потом и совсем остановились. Из ближайшего танка выбрался танкист и скорым шагом направился к дому. Он поздоровался и попросил напиться. Лицо его хотя и было озабоченным, но не встревоженным. Значит, нет особой тревоги, если танкист может выйти из танка и попросить воды. Он налился сам и отнёс ведёрко с водой своим товарищам. Когда он вернул пустое ведро, папа спросил:
— Учения проводите?
— Да, — сдержанно ответил танкист, — учения.
— Наш папа тоже танкист, — сказал Кирилл. — Только у него не танк, а мотоцикл на войне был.
— А, — протянул танкист, — у нас тоже есть мотоциклисты. Они уже проехали, а мы задерживаемся.
Анюте тоже захотелось поговорить с танкистом, и она сказала:
— А Тимоша испугался: думал, что война.
Танкист улыбнулся:
— Разве он видел войну? Я и то не видел, хотя и в армии служу.
Анюта хотела объяснить ему, что она, например, видела в кино войну. И папа про войну рассказывал, и мама с бабушкой, Но танкиста позвали. Команда — отправляться дальше.
— Спасибо за водичку, — сказал он быстро. И уже издали, обернувшись, крикнул: — А Тимоша пусть не боится! Никакой враг не отважится на нас напасть! Никогда больше!
Танки взревели и двинулись дальше, туда, где намечено было проводить военные манёвры. Проехали крытые брезентом машины с антеннами. Где-то в вышине гудели самолёты. В небе вдруг зажглись зелёные и красные огоньки и поплыли, как новые неизвестные звёздочки, — это летели самолёты. Прошла открытая машина.