Каждому мил край, где он родился и вырос. Каждый любит свой дом. Птица тоже.
Но есть птицы, которые не зимуют там, где родились. Осенью их одолевает беспокойство: надо улетать. Весной же там, в жарких странах, приходит к ним иное беспокойство: пора возвращаться в родной край. Пора.
Мама говорит, что иногда ей нравится уезжать, оттого что потом особенно радостно возвращаться домой. Мама очень любит свой дом, но вдруг иногда ей становится беспокойно. «Кажется, где-то ждут тебя, зовут, — говорит она. — И хочется уехать куда-то далеко-далеко».
Аистов тоже зовёт дальний край, и они улетают и летят, погибая нередко от усталости, голода, жажды.
Может быть, они и не улетали бы, но им нельзя не лететь. Их пугают зимние холода и бескормица. А на новом месте, пережидая морозы, они, конечно, думают о возвращении в Заячьи Дворики, совсем непохожие на какие-нибудь крокодильи дворики в Африке.
Там, куда они улетают от зимы, нет маленьких аистят. Они успевают вырасти на своей родине. В жаркие страны они прилетают уже сильными и смышлёными. Прилетают не жить, а лишь перезимовать. Но пока аистятам не до дальних полётов. Они пока лишь учатся летать. Ох, как страшно в первый раз оторваться от гнезда! Будто в пропасть!
«Ничего, ничего, — ободряют их Ай и Ая, — крепче опирайтесь на воздух. Дышите вольнее. Ну, полетели!»
Аистята, ужасаясь глубины, ныряют с гнезда, размахивают крыльями. Где-то в стороне остаётся гнездо. Они выше и дальше улетают от него. Какое же оно было тесное! Там можно было лишь переминаться с ноги на ногу. А тут — простор! Всё небо твоё! Внизу деревья, дом, луг, поля. Ах, как просторно и весело!
Самый бойкий аистёнок нырнул вниз и пошёл над домом. Осторожно! Там опасность!
Не рассчитал аистёнок своих движений. Толчок — и он падает, натолкнувшись на антенну телевизора. Потеряв сознание от страха, он скатился по крыше наземь, к ногам ребят, наблюдавшим за первым вылетом аистят.
— Аистёнок разбился! — закричал Гриша.
Он подобрал аистёнка, гладил его, дул на него. Аистёнок шевельнулся и забился в Гришиных руках.
— Ой, он цел, — обрадовалась Анюта, — он живой! Пусти его, Гриша, — сказала она, — смотри, Ай и Ая кружатся над ним.
Гриша посадил аистёнка на землю и отошёл от него. И тут же, рядом с аистёнком, опустились Ай и Ая, наперебой повторявшие:
«Трр-трр-трр! Ничего, малыш, ничего. Это — знакомство с жизнью. Не пугайся, привыкай, Ещё не раз доведётся тебе падать. А ты не бойся. Бояться — значит не летать. Ну, поднимайся, поднимайся… Лети!»
Аистёнок неловко вскинул крылья, смешно потоптался, подпрыгнул и остался на месте. «Ну как опять упаду!» — боязливо подумал он, не решаясь взлететь.
«Ничего, — подбадривали его родители. Не летать — значит не быть аистом. Ты должен летать. Подумай, ведь у тебя есть крылья и ты можешь летать! Летать — это свобода». - внушали ему Ай и Ая.
Аистёнок пробежался, поднатужился и взлетел. Он взмахивал крыльями всё свободней, быстрее, ликуя от радости.
Кончился первый вылет, и аистята вернулись домой.
«Трр-тррр-трр!» — уже совсем похоже на взрослых, трещали аистята. — Ух, как хорошо летать! Я видел лес, видел поля, я видел много всего, чего не увидишь тут, стоя на гнезде. Я хочу далеко-далеко лететь!»
«И я! И я!» — наперебой повторяли два других аистёнка.
И вдруг они затанцевали на плоском гнезде. Им хотелось скорей в полёт. He потому, что им надоели гнездо и люди, которые живут внизу, — им просто нравилось летать. Им очень хотелось сейчас лететь и лететь, куда угодно, лишь бы только видеть новые места, непохожие на Заячьи Дворики. На новом месте они еще вспомнят своё гнездо на груше и будут грустить повторяя: «Скорей бы на милую родину!»
Но пока они ещё не подозревают о будущей грусти и танцуют. Им весело после удачного полёта. От этого они и танцуют. И ещё оттого, что они видят подлетающих к гнезду папу и маму. Наверняка те несут им что-то вкусное.
СТАРШИЙ БРАТ
Наступила середина августа. Длинней и прохладней стали ночи. Ниже опускались над водой вечерние туманы. Готовились в дальний полёт первые птичьи стаи.
В лесу торопились дозреть до холодов последние боровики и подосиновики. Появились рыженькие лисички. В гнёздышках-шапочках зажелтелись лесные орехи.
Осень приближается. И все торопятся проявить себя, доказать, что не понапрасну цвели и подрастали. Один цветок к осени ягодой рябиной оборотился, другой — орехом, а кто был весной семечком, вдруг крохотным деревцем поднялся на поляне. Осень плоды собирает.