— Какой великан вырос за лето! — сказал дед, поворачивая Тимошу перед собой. — Сильный, загорелый! Молодец! — И чуть-чуть подталкивал его, чтобы испытать, прибавилось ли за лето сил у Тимоши.
Тимоша не падал от таких дружеских подталкивании сопротивлялся, сам наступал на деда, а тот радовался, видя Тимошу таким окрепшим. Особенно его радовало, что глаза Тимоши не так печальны, как были раньше. Он даже улыбался.
— Тебе хорошо тут жилось? — спросил дед.
— Очень! — воскликнул Тимоша и снова обнял деда, боясь, что тот вдруг исчезнет. — Знаешь, дед, я всё думаю и думаю, — сказал Тимоша прежним грустным голосом.
— О чём ты думаешь? — сразу встревожился дед. Когда Тимоша начинал разговор с таких слов: «Я всё думаю и думаю» — значит, что-то беспокоило его и он сильно грустил.
— Я всё думаю: давай здесь жить. Я не хочу отсюда уезжать. Мы будем с тобой жить в той комнате, где я сейчас живу. Там много места.
— Я бы остался, — сказал дед, — да ведь Надежда Андреевна не хочет, чтоб я жил здесь. Помнишь, в начале лета я говорил: «Хорошо бы нам здесь остаться». Тебя оставили, а меня нет.
— Это тогда было, — уверял Тимоша. — А теперь оставят. Тебя тут все любят и рассказывают про тебя всегда… Знаешь, дед, — шёпотом проговорил он, — я уже темноты не боюсь. Тётя Лиза говорит: «Чего её бояться? Когда темно, звёзды ярче. И луна светит тоже ярче. Всё можно из окна увидеть…» Я не хочу уезжать отсюда, — как-то тоскливо проговорил Тимоша.
Дед даже заволновался, услышав такой голос Тимоши. Он подумал: как одиноко будет теперь Тимоше в пустом городском, доме, когда они вернутся. Ведь он за лето привык к людям, к тому, что в доме всегда шумно, разговорчиво, всегда кто-то есть.
Они шли к дому, так и не договорившись ни до чего. И у обоих был озабоченный вид.
На крыльце стояла бабушка. Она давно заметила их, но не окликнула и не пошла к ним навстречу, чтобы дать им поговорить. А они шли опустив голову, думая каждый по-своему, как трудно им будет уезжать из этого дома.
— Здравствуйте, Иван Антонович! — наконец проговорила бабушка и повторила приветливо: — Здравствуйте!
Иван Антонович увидел её и вместо «здравствуйте» сказал:
— А вы и не изменились, Надежда Андреевна. Всё такая же, как прежде.
Бабушка покраснела: ей приятно было слышать такие слова.
— Нет, — возразил сам себе Иван Антонович. — Вы сейчас другая.
Он вспомнил, какой была она в Вишенках. Лицо потемневшее, изнурённое, глаза усталые и встревоженные. А сейчас глаза у неё молодые, синие-синие, и улыбка в них.
Иван Антонович подошёл к бабушке, сказал ей запоздало:
— Здравствуйте, Надежда Андреевна! — и поцеловал ей руку.
В это время незаметно подошла и мама со своими детьми. Они все остановились и молча смотрели на встречу Ивана Антоновича с бабушкой.
Как и в первый приезд Ивана Антоновича, мама снова почувствовала себя маленькой Лизой, какой она была в деревне Вишенки. И снова ей хотелось назвать Ивана Антоновича своим папой, потому что только один раз в жизни, там, в Вишенках, ей довелось произнести вслух это драгоценное слово.
Потом начался праздник. Бабушка надела нарядное платье, мама тоже достала своё любимое и нарядилась, как на торжественное событие. Близнецы с Кириллом побежали за папой на пчельник, сказать, какой долгожданный гость к ним приехал, и папа тут же пришёл вместе с ними.
Над домом летали Ай, Ая и выросшие аистята.
— Они летают и говорят: «В полёт скоро, в полёт!» — пошутила Анюта.
Иван Антонович сразу погрустневшим голосом сказал:
— Нам тоже завтра с Тимошей «в полёт».
— Я не хочу уезжать, — проговорил тихо Тимоша, но все его услышали. — Я умру там в пустом доме.
Больше он ничего не сказал, а только посмотрел на бабушку, упрашивая молча оставить их здесь с дедом.
Услышав слово «умру», Гриша испугался и стал просить бабушку:
— Пусть останется у нас. Пусть не уезжает. А то он умрёт… — и, повторив слово «умрёт», Гриша испугался ещё больше и заплакал. — Мы его очень, очень любим! Мы все его любим… — повторял он, плача. — Пусть останется!
И все вместе — мама, близнецы, Кирилл и папа — посмотрели на бабушку, ожидая её ответа.
— Что же это происходит? — заволновалась бабушка. — Все смотрят на меня жалостливыми глазами. Все ждут чего-то. Разве я против? Конечно, пусть остаётся!..
Бабушка понимала, отчего так все смотрят на неё, а Иван Антонович, наоборот, не смотрит, а сидит опустив голову. Все ждали одного: пусть останется в доме с аистами не только Тимоша, но и Иван Антонович.
— Вот что я думаю и вот что я скажу, — проговорила бабушка. — Зачем вам, Иван Антонович, жить в городе? Ведь вы агроном. Вам не в учреждении работать, а сюда надо, поближе к земле перебираться. Чтоб не на машине приезжать, а по соседству жить с полями и лесами и работать.