Карина зажмурилась и сжала ладонями виски, всей душой желая, чтобы старуха замолчала, или сказала, что пошутила, или просто прогнала бы её со своего двора — лишь бы не слышать о страданиях людских.
— Господи…
— Молчал Господь-то, — сурово отозвалась Алевтина. — И люди молчали — каждый за себя, за родных своих боялся. А потом пришёл голодный год. Слуги помещичьи стали пропадать всё чаще. Потом дошёл черёд до крестьян — почитай, каждая семья кого-то потеряла, даже детки пропадали. Некоторых находили за деревней в овраге — обезображенных, кого-то без рук, без ног кого — вовсе выпотрошенного. Долго безобразия творились, не один год — на десятилетие растянулась беда. И не было никакой управы на неё, никакой защиты невинным. А однажды ночью дом сгорел. Говорят, сама жена помещикова подожгла, когда узнала, что муж совсем обезумел и живьём сожрал собственного младшего сына. Яму, конечно, засыпали. Прошло время, кто-то отстроил новый дом на месте старого. Только жить подолгу там никто не мог — говорили, беспокойное место, земля плачет там. А потом земля плакать-то перестала и затаила зло чёрное на весь род человеческий. Просит теперь земля не влаги, не зерна-хлеба, а крика. Живое к себе зовёт. А теперь скажи мне: твой муж всё ещё копает там? Бежать вам надо, пока не поздно, милая, бежать!
Карина не ответила. Она просто встала и ушла, не ощущая ног, не видя, куда ступает. Дома долго плакала, пытаясь уговорить мужа бросить всё, уехать в город, да тот лишь посмеялся над ней, велел глупости из головы выбросить, и дочь слезами не пугать.
***
Когда бассейн был готов, Сергей залил его водой, и солнечные лучи запрыгали по воде, играя в салочки. Лера радовалась и тои дело спрашивала можно ли уже купаться. Карина же, видя своё отражение в воде, испытывала лишь страх.
— Вода какая-то... слишком синяя. Неестественно как-то выглядит, не находишь? — заглядывала она в глаза Сергея.
— Ты ж не пить её собралась. Главное — вот он, бассейн! Захотел окунуться – вышел во двор и ныряй-плавай, сколько хочешь!
Сергей радовался, как ребёнок. Всех приятелей городских успел пригласить на выходные, чтобы «отпраздновать завершение строительства объекта».
Первой в воду залезла Лера. Карина стояла с полотенцем в руках, с тревогой наблюдая за дочерью. Та прекрасно плавала, но для подстраховки взяла всё-таки в воду разноцветный мультяшный круг. Несколько минут она кружилась на месте, будто танцевала, потом вдруг замерла и с визгом бросилась к лесенке:
— Мама! Там кто-то тронул меня! За ногу!
Сергей в ответ на испуганный взгляд Карины лишь рассмеялся, обращая всё в шутку:
— Ну да, ну да — водяной! Решил познакомиться с очаровательной юной леди. Хватит дурить, девочки! — И, желая показать, что бояться нечего, нырнул в бассейн. Вдоволь наплескавшись, но так и не развеяв страхов Карины, Сергей обиженно ушёл в дом.
Ночью Карина проснулась от звука плещущейся воды. «Ещё не накупался», — недовольно нахмурилась она, думая, что это Сергей. Карина подошла к окну и обомлела. Вода в бассейне, пронизанная лунным светом, колыхалась, как будто в ней ворочался кто-то огромный. Сквозь водную гладь тянулись бледные длинные нити. А потом на поверхности показалось лицо — детское, объеденное хищником, с чернеющими глазницами-провалами. Карина закричала.
***
Успокоившись только на рассвете, когда первые солнечные лучи прогнали с улицы ночь, Карина заговорила с Сергеем об отъезде. Она просила, плакала, умоляла, ругалась, но муж был непреклонен:
— Мы не можем просто сбежать. Всё это — бред. Ты устала, я понимаю, на тебе всё это время была работа по дому. Но всё пройдёт, как только ты отдохнёшь и развеешься.
А на следующую ночь исчезла Лера. Утром, не найдя дочку в комнате, Карина, предчувствуя беду, растолкала Сергея и выбежала во двор. Калитка была заперта, а на бортике бассейна лежала мокрая пижама Леры.
Сергей бросился в помутневшую за ночь воду, пытаясь разглядеть дно. Он нырял до одури, пока не начал задыхаться. Обезумевший от горя отец твердил, что видел дочь, что она там — внизу, что она его звала. Но вытащить Леру из воды он не смог.