— Ты что, моя сиделка теперь? — в голосе вновь зазвучал вызов.
— Нет, — она посмотрела на него, и в её глазах он снова увидел ту самую девочку, но только на миг. — Я твой контракт, Питер. Твоя расплата за моё будущее. Так что давай не будем друг друга подводить.
Она ушла, оставив его в чистой, беззвучной квартире, с блокнотом в руках и с хаосом в голове, который уже нельзя было залить виски. Хаос из стыда, злости и первого, робкого, едва уловимого ощущения, что, возможно, дно — это не конец. Это просто твердая поверхность, от которой можно оттолкнуться.
Право отчаяния
На следующий день, Лена вернулась в квартиру, она ожидала увидеть изменения, но в ней снова пахло сигаретным дымом, на столике стояли две открытые бутылки виски, а хозяин жилплощади спал на влажном, после вчерашней уборки диване.
Девушка оторопела и осознала, что когда Алекс вчера намекнул, что ей неплохо было бы остаться в квартире у Питера, в гостевой комнате, не придала значение. Руки сжались от приступа гнева, она тут же набрала Алексу и открыла настежь балкон, чтобы как-то выветрить запах. Друг примчался минут через десять.
— Вставай свинья! — рявкнул Алекс на Питера, тот не пошевелился, — Мы же вчера всё обсудили, как ты можешь так?!
Глаза Питера открылись, в них стоял гнев и непонимание того, кто потревожил его:
— Пошел вон, я сам решу, что делать, — грубый, ещё пьяный, голос…
Алекс, обычно невозмутимый, на этот раз взорвался. Он рванул одеяло с Питера.
— Сам решишь? Вот так? Лежишь в рвоте и решаешь?! Ты смотришь, кто ради тебя старается! — он резким движением указал на Лену, которая стояла у балкона, бледная, сжав кулаки.
Питер медленно сел, голова раскалывалась. Он смотрел на Лену, и сквозь алкогольный туман пробивалась та самая старая боль, перемешанная с новым, острым стыдом. Но стыд был невыносим, и он, как раненый зверь, перешёл в атаку.
— Старается? — он хрипло рассмеялся, указывая на неё дрожащей рукой. — Она не старается! Она отрабатывает свой билет в рай! Я для неё — путёвка в хорошую больницу! Так, Лена? Ты же не из жалости здесь! Ты из-за контракта! Так не притворяйся святой!
Воздух в комнате стал ледяным. Алекс ахнул. Лена замерла. Казалось, время остановилось.
Затем она медленно, очень медленно кивнула. Не оправдываясь.
— Да, — сказала она тихо, но чётко. — Из-за контракта. Из-за шанса начать всё заново. У меня, в отличие от тебя, Питер, не осталось ничего. Ни дома, ни семьи в здравом уме. Только этот шанс, который держится на тебе. И знаешь что? Мне от этого ещё противнее. Но я буду драться за этот шанс. Потому что мне некуда отступать.
Она сделала шаг вперёд, её глаза горели холодным, хирургическим огнём.
— А ты? Твоя квартира — твоя крепость? Отлично. Значит, мы действуем как в осаждённой крепости. Алекс, — она повернулась к другу, не отрывая взгляда от Питера, — я остаюсь здесь. Сегодня же. В гостевой комнате. Или на этом диване. Это больше не лечение. Это — военные действия.
— Ты не смеешь! — прошипел Питер, пытаясь встать, но его закачало.
— Смею. Потому что твоё право «решать самому» кончилось ровно в тот момент, когда ты стал разменной монетой в моём будущем. Алекс, ключи от квартиры. Все. И смените код на замке.
Алекс, шокированный, но видя в её глазах ту же непреклонность, с какой она вчера командовала клинерами, молча достал ключ-дубликатор и протянул ей. Питер смотрел на это, не веря своим глазам.
— Ты... ты не имеешь права...
— Имею, — парировала она. — Право отчаяния. Теперь слушай внимательно. Бутылки, — она указала на столик, — сейчас же в раковину. Ты — под душ. Холодный. А потом мы пойдём гулять. Долго. Пока твоё тело не запомнит, что такое нормальная усталость, а не отравление.
— Я никуда с тобой не пойду!
— Тогда я позвоню в частную скорую и объясню, что здесь наследник крупной компании в состоянии острого алкогольного психоза, нуждается в срочной госпитализации и изоляции. Уверена, ваш семейный врач это подтвердит. И твой брат, которому ты не хочешь добавлять проблем, узнает всё из официального отчёта.
Это был удар ниже пояса. Грязный, беспощадный, но точный. В глазах Питера мелькнул животный страх — не за себя, а за то, чтобы не стать ещё одним грузом для и так сражающегося брата.
— Ты стерва, — выдохнул он с ненавистью.
— Да, — согласилась Лена без тени смущения. — Стерва, которая хочет выжить. И тебя за собой потянет. Хочешь ты того или нет. Выбирай: холодный душ и прогулка, или белые стены клиники и уколы в мягкое место. Алекс, ты свидетель.