От звука, который издала старая шарманка, кровь заледенела в жилах. Павлик выпустил рукоятку и отскочил как ошпаренный. Утробное глухое завыванье, сопровождаемое гулом, скрежетом и тяжкими вздохами, потусторонним ужасом наполнило чердак и эхом пронеслось по всему дому. Явно повеяло чем-то зловещим, загробным. Бабушка в кухне замерла от ужаса. Всепроникаюший звук был ей слишком хорошо знаком и мог означать только одно. Побледнев и задрожав всем телом, бабушка поставила на стол банку с маринованными грушами, которую судорожно прижимала к груди, и выбежала из кухни. Из дверей своей квартиры выглянула старуха соседка.
- Ваши милые детки играют на чердаке, - сообщила она и ядовито добавила: Странные у них игры, в арестантов...
Ничего не ответив, бабушка побежала к лестнице, ведущей на чердак, и поднялась по ней. На площадке у чердачной двери царили тишина и спокойствие. И жуткий беспорядок, несомненно свидетельствующий о том, что дети здесь действительно играли, вон и понастроили что-то, наверное, камеры для арестантов.
Бабушка вернулась к себе и накапала в рюмочку валериановых капель, чтобы успокоиться, решив позже вернуться и к вопросу об арестантах, и отложить на вечер все проблемы - и ужасных звуков, и арестантов.
А на чердаке Яночка пилила брата:
- Думать надо, прежде чем поднимать шум на весь дом! Теперь нас точно услышали!
- Нет, это не музыкальный инструмент, - пришел к выводу Павлик. Наверняка эта штука служила для того, чтобы предупреждать людей о нашествии врагов. Или даже для отпугивания врагов!
- Для чего бы ни служила, а нам пора отсюда сматываться, того и гляди прибегут искать нас! - стояла на своем Яночка. - Пошли.
- Ты что! - Мы еще столько здесь не осмотрели!
- Ничего не поделаешь, из-за тебя же, дурака, надо возвращаться. Не хватает, чтобы нас на чердаке застукали.
- Ладно, придем сюда еще раз. И захватим фонарик, а то там, подальше от окна, совсем темно.
- Погоди, давай поставим у окна что-нибудь такое чтобы легче было залезать в окно и слезать с него! О, вот подходящий сундучок!
И в самом деле, неподалеку стоял небольшой сундук, как раз подходящий по высоте и размерам для этой цели. Решили его осторожненько перенести к окну, ни в коем случае не тащить по полу, уже и без того подняли шум на весь дом. Ухватились за ручки с обоих концов сундучка, как вдруг Яночка опустила уже было приподнятый конец.
- Смотри! - чуть ли не крикнула она Павлику. - На нем же нет пыли!
- Ну и что? - буркнул Павлик, не выпуская из рук своего конца. Но тут до него дошло и он тоже выпустил из рук ручку сундука. - Ты думаешь? ..
- Вот именно!
Дети внимательно осмотрели сундучок. Он и в самом деле отличался от остальных предметов на чердаке почти полным отсутствием пыли. Подняв головы, Павлик и Яночка одновременно взглянули на незапыленное место у стены, замеченное ими раньше. Размерами оно полностью соответствовало габаритам сундучка.
- Выходит, перед этим он стоял там, - рассуждала Яночка. - А потом его перенесли сюда. Зачем? Хорошо бы в него заглянуть.
- Так заглянем! - решил Павлик. - Не взорвется же он от этого! И не завоет. Наученный горьким опытом с шарманкой, мальчик осторожно приподнял крышку сундучка. Он оказался пуст. Впрочем, не совсем. На самом дне лежала какая-то бумажка.
Брат и сестра одновременно схватили ее и чуть не разорвали, потом, все так же держа ее вместе, подбежали к окну. На бумажке, представлявшей собой страничку из школьной тетрадки в клетку, были написаны сплошные цифры: 1974-II-23, 24 VI 4 II, 2 II 6-11 23, 1-У1 I IV 4, 19 II 2 V 4 II (г. 17-20) II V 31 2 IV 3 1 2 (пол. 1643).
- Тысяча девятьсот семьдесят четыре, - вслух посчитал Павлик. - Римское два. Что это может означать?
- Откуда мне знать? - отозвалась рассеянно Яночка. Наморщив лоб, она изучала запись. - Смотри-ка, всего две буквы в скобках. После "г" семнадцать двадцать, а после "пол" тысяча шестьсот сорок три. - Подумав, девочка высказала предположение, что они имеют дело с исторической тайной. Запись относится к событию, имевшему место в тысяча шестьсот сорок третьем году. Павлик с такой трактовкой не согласился, заявив, что в то время еще не существовало школьных тетрадей в клетку. Он знает, они проходили в школе. По его мнению, таинственная запись зашифрована, вот и все.
- Получается, что злоумышленник потерял зашифрованную записку, подытожила Яночка. - А больше он ничего не потерял? Давай посмотрим. Павлик обернулся и увидел возле сундучка на полу какой-то предмет. Подбежав, он поднял его. Это оказалась мужская, почти новая, перчатка. И незапыленная!
- Гляди! Совсем свеженькая!
- Рассеянный он какой-то, наш злоумышленник, - фыркнула Яночка. - Все теряет. А больше там ничего не валяется?
- Вроде больше ничего нет.
Переправить перчатку на волю оказалось непросто. Для того, чтобы вылезть в окошко, требовались обе руки, перчатку же нельзя было сунуть за пазуху или в карман, там она пропитается запахом Павлика, а до Хабра нужно было донести неискаженным запах ее владельца. Проблему Павлик решил просто: выбросил перчатку в окошко, проследив, чтобы она упала на землю, ни за что не зацепившись. С чердака брат с сестрой спустились сравнительно просто и без осложнений, если не считать разорванных брюк Павлика - зацепился-таки за один из гардинных крюков. Зато измазаны были в черной пыли с ног до самой макушки, и заметили это только оказавшись на земле у гаража.
- Теперь главная наша задача - добраться до ванны так, чтобы бабушка не заметила, - сказала Яночка. - В ванной запремся и через окно вытрясем одежду. Скорей, у нас осталось совсем мало времени! Ты заметил, куда упала перчатка?
- Заметил! - ответил Павлик и, повернувшись в ту сторону, вдруг схватил сестру за плечо. - Гляди!
Над перчаткой стоял Хабр. Почти касаясь ее носом, собака тихо, угрожающе рычала. То самое, уже знакомое рычанье...
6
- Надо было совсем ума лишиться, чтобы сменить нормальные квартиры на такую развалюху! - ворчала бабушка. - Уж и не знаю, чем мы думали. Говорю вам, дом рушится!
В сотый раз повторяла она одно и то же. Как начала ворчать в обед, так и не переставала до самого ужина. Вот и теперь, когда все собрались за столом, бабушка как заведенная продолжала предрекать близкую катастрофу. Даже пан Хабрович, всецело поглощенный заботами о предстоящем ремонте, прореагировал наконец на ее слова.
- Успокойся, мама. Почему ты решила, что дом рушится? Он в очень хорошем состоянии, требует ремонта, ясное дело, но здание прочное, еще сто лет простоит. И экспертизы это подтвердили, ведь делали их специалисты. С чего вдруг дому рушиться?
- Не обращай внимания на мать, - успокоил сына дедушка. - Опять она что-то выдумала.
- А ты молчи! - накинулась на мужа бабушка.-"Специалисты"! Они такие же специалисты, как я балерина! А я своими ушами слышала!
- Что же ты слышала своими ушами, мамочка? - примиряюще спросила тетя Моника.
- Да я уже сто раз говорила, только никто не слушает! Звуки я слышала! Я человек пожилой, две войны пережила, уж знаю, что говорю! И знаю, какие звуки издает здание перед тем, как рухнуть!
Тут уж пан Роман встревожился.
- Мама, давай конкретнее. Какие звуки ты слышала? Постарайся точнее описать. Что за звуки? Бабушка честно сосредоточилась и, подумав, дала конкретный ответ:
- Характерные. Типичные. Такие звуки слышатся в стенах домов, которые рушатся. Сначала вроде бы глубокий вздох и стон, потом начинает потрескивать и завывать, а потом утробно так урчать. Уж я знаю, что говорю. Того и гляди, обрушится нам на головы!
- А в которой части дома ты слышала эти утробные стоны? - продолжала расспрашивать тетя Моника. - Постарайся припомнить, мама.
- Точно сказать трудно, но кажется мне, в той, старой части, - ответила бабушка.
- Значит, трещало надо мной! - обрадовалась тетя Моника. - Так что не волнуйся, мама, пусть трещит, мне это не мешает.
Бабушка возмутилась:
- Как ты можешь так говорить! Не забывай, у тебя же ребенок!
- Мне тоже не мешает! - поддержал мать Рафал. - Наверное, выло и урчало в трубах.