— Саша! — он шагнул к ней. — Сашка, милая! Я не могу…
— Ай, — она отпрыгнула в сторону, — иди ты к черту вместе со всеми твоими и не твоими секретами. Завтра я жду твоих объяснений!
С этим она повернулась и, глотая слезы, со всех ног понеслась к дому.
Глава 16
— Я буду через пять минут, — Аркадий Петрович отошел к двери и оглянулся.
Его раздражала суматоха, царившая вокруг.
Виола и Борис суетились, раскладывая бумаги по папкам, Инесса взволнованно говорила в телефонную трубку, одной рукой перебирая листы, и при этом еще умудрялась перемещаться от одного стола к другому, что-то быстро записывать в блокноте и ставить «галочки» в каких-то списках.
Мамонов поморщился и вышел за дверь. Пройдя шагов десять по коридору, он увидел у лестницы майора Ляпова. Тот как раз направлялся к библиотеке.
— Что-то выяснили? — спросил он без приветствий, когда поравнялся со следователем.
Тот неопределенно хмыкнул и, как всегда, опустив глаза к носкам своих ботинок, еле внятно ответил:
— Ничего утешительного. Я только что беседовал с капитаном Синичкиным, он находит все это странным, но объяснений дать не может.
— А что Рябой?
— Он носом всю Москву перерыл. Нет следов.
— Можно подумать, люди только в Москве и живут, — недовольно заметил Аркадий Петрович.
— Ваш Рябой свое дело знает. У него агентов понатыкано аж до Владивостока — и никаких результатов. Жил парень по имени Павел, учился в Финансовой академии, неплохо учился, кстати. Да, Павел Евгеньевич Арсеньев — его полное имя. А полторы недели назад он разбился на катере. Вот протокол опознания тела. Мать парня в трауре, отца у него нет с самого рождения.
— А тело?
— А тело кремировали. Как это бывает в крематории, никто ничего не знает, собрали пепел и отдали родным. Все. Вот отчет. Все тут, — с этим Ляпов подал ему пластиковую папку.
Мамонов раскрыл ее, полистал страницы, нахмурился:
— Черт-те что! И как мне быть? Неужели я должен поверить во всю эту чушь?
Майор обреченно вздохнул:
— Хотите по-честному? Я бы уж лучше поверил. На самом деле вы ведь и так верите.
— Это точно, — Аркадий Петрович невесело усмехнулся. — Ладно, я с вами до утра прощаюсь. Если что-нибудь удастся выяснить до полудня, уж сделайте одолжение.
— Я и Синичкину скажу.
— Ну, в разумных пределах. Не говорите ему о собрании, вернее, о том, что важно успеть, скажите, но о степени важности… А то ведь он не идиот, еще всплывет чего, не хотелось бы.
Мамонов оставил Ляпова у лестницы и пошел дальше. Голова у него раскалывалась. И вовсе не от переутомления. Обычно обилие дел не вызывало у него физического недомогания, как раз наоборот, он, что легавая на охоте, только свежел от работы. А теперь вот совсем сник. Наверное, от того, что работа ему теперь была не по душе. Впервые за всю его жизнь.
— Сашка? — он стукнул пару раз в дверь ее комнаты. — Ты не спишь, детка?
Изнутри шмыгнуло, похоже, носом.
Аркадий Петрович принял этот звук за приглашение войти и аккуратно отворил дверь. Дочь, сгорбившись, сидела на кровати, уткнув личико в ладони. Плечи ее ходуном ходили от порывистых всхлипываний.
— Ну, а с тобой что приключилось? — он подошел, присел рядом и обнял ее за плечи.
Сашка тут же повернулась и уткнула мокрый нос ему в грудь.
— Будто бы ты не знаешь! — донеслось чуть ли не из-под мышки.
— Представь себе, не знаю, — он погладил ее по пышным волосам. — Расскажешь мне, котенок?
— Пап, я с ума схожу! — она откинула голову и посмотрела на него заплаканными глазами. — Только не говори, что все тут с ума сходят и теперь это вовсе не трагедия!
— Ну что ты! — он улыбнулся ей. — Плевал я на всех. Твоя трагедия для меня самая важная!
— Папа, это правда, что я влюбилась в призрака?
— Гм… ты имеешь в виду Павла?
— Я была на реке. В том самом ресторане, где мы брали катер. Его хозяин рассказал, что сам видел, как Павел разбился. А потом мы поехали к Ко Си Цину. А его кто-то убил, понимаешь?
— А зачем ты к нему поехала? — Мамонов удивленно вскинул брови.
— Господи, папа! Не нужно со мной как с маленькой. Я ведь не реферат пишу и даже не характеристику…
Она замерла. Мысли закрутились в голове в адском ритме.
— При чем тут реферат? Сашка, что с тобой, ты побледнела.
— Подожди! — она резко мотнула головой, и мысли вдруг остановились, материализовавшись в одну идею, ясную настолько, что у нее в ушах зазвенело. — Ну, конечно же! Он говорил о моей тетради с письмами в университет! Ну, конечно! Нужно ее найти!