— Время! — гаркнул конвоир и постучал по проржавевшей трубе.
Его снова повели по коридорам.
Виктор думал, что ему дадут хотя бы минуту познакомиться с “отрядом”, который он должен вести. Хоть увидеть лица. Хоть понять, кто эти люди.
Нет.
— Они уже на месте. Только тебя и ждут… товарищ лейтенант, — последнее конвоир произнёс с такой наглой ухмылкой, что Виктору захотелось дать ему в зубы.
Но он сдержался.
Он уже знал, чем это кончается.
“Вы — расходный материал”.
Про остальных, кого они собрали на это дело, наверняка можно было сказать то же самое.
***
Наконец они дошли до лифта.
Перекошенные створки, покрытые плёнкой “под дерево”. Продавленная кнопка. И крепкий запах мочи — такой, что ощущался даже через закрытые двери.
Лифты были кровью Дома. Его нервами. Его привычкой дышать.
И Виктора всегда поражало, почему эти нервы вечно в таком дерьмовом состоянии. Техники есть. Уборщики есть. Дружинники есть — партия могла бы выставить их хоть по одному на каждый пролёт. Но нет.
Никто ничего не делает, пока не станет совсем кошмарно.
Лифт чинят только когда он встаёт намертво. А “капиталка” бывает раз в жизнь одного поколения. Отец ещё застал новые кабины. Виктор — уже нет.
Серёже, наверное, повезёт и…
Нет.
Не повезёт ему.
Может форма. Может то, что он не пил уже несколько дней. Может просто мозг, который ищет щель, чтобы туда спрятаться. Но на секунду Виктору показалось, что ничего не было. Что все живы. Что он сейчас вернётся со службы, откроет дверь — и…
Только на секунду.
Хватило и этого.
Двери расползались в стороны медленно, как кожа по мясу. Левая створка встала где-то на середине пути. Правая доползла до конца с таким скрипом, что Виктору всерьёз показалось: сейчас её просто вырвет и уронит в шахту.
— Внутрь, — сказал конвоир. Уже без тычка.
Виктор зашёл.
Воняло внутри страшно, но противогаз он пока не надел. Пригодится ещё. И не для вони.
Конвоир набрал код на панели слева.
7–6–Б.
Сейчас они были на сто втором. Путь должен был занять минут пятнадцать.
Двери сомкнулись с металлическим скрежетом, лифт дрогнул — и пошёл вниз.
Один из конвоиров достал папиросу и закурил прямо в кабине. Дым сразу полез в глаза, в горло, в голову. Виктор вдохнул — и почувствовал, как где-то глубоко внутри поднимается знакомая, вязкая злость.
Он посмотрел на конвоира. Долго. Внимательно.
— Чё? — хмыкнул тот. — Лучше, по-твоему, ссанину нюхать, тащ лейтенант?
Второй сдавленно хохотнул.
Виктор ничего не сказал.
Лифт скрипел и трещал тросами. Минут десять — вниз. Потом кабина остановилась, дёрнулась так, что Виктор плечом ударился о стенку, и поползла вправо — как всегда, когда Дом “решал”, что так короче.
Ещё пара минут тряски.
Двери снова расползлись.
Этаж 76-Б.
Сейчас обе створки отработали более-менее — будто и им не хотелось задерживаться здесь.
Виктор вышел. И только через полсекунды понял: вышел один.
Сзади двери уже закрывались. В проёме мелькнула рука — конвоир издевательски приложил её ко лбу.
— Партия в вас верит, тащ лейтенант! — крикнул он напоследок.
Щёлк. Скрежет.
Двери сомкнулись.
Лифт ушёл.
Виктор остался.
На лестничной площадке воздух был густой и спёртый. Дышалось тяжело. Даже тяжелее, чем в прокуренном лифте.
Вентиляция на этаже не работала.
Плохо.
Но не смертельно. Ему доводилось работать на запечатанных этажах — и этот опыт он вспоминать не хотел. Особенно сейчас.
Выбора всё равно не было.
Виктор огляделся.
Слева и справа — бетонные арки: в жилблок и в заводской цех. Края арок были ободраны, будто их действительно бетонировали, а потом относительно недавно снова вскрыли. Взрывчаткой. Всё вокруг припорошено бетонной пылью, крошкой.
Значит, вход “изолирован” был ровно до тех пор, пока партии это было выгодно.
Понятно.
В тёмные провалы цеха и жилблока Виктор пока не полез. Сначала подошёл к лестнице. Перила. Лязг металла. Холод под ладонью.
Он глянул вниз.
Лестницы уходили в бесконечность, закручиваясь в круговорот пролётов, и терялись где-то в точку. Название “76” не значило, что ниже — ещё семьдесят пять этажей и всё. Их было куда больше. Сотни. Может тысячи. И вверх — так же.
Дом никогда не заканчивался там, где ты думал.
“76-Б” — просто дешёвая краска на бетоне. Просто метка на мясе.
— Где отряд? — спросил Виктор, не оборачиваясь.
Ему не ответили.
Потому что отвечать было некому. Лифт уже ушёл.