Виктор обернулся.
В углу, возле входа в цех, стояли трое. Прятались в тенях, будто ждали момента для “правильного” появления. Теперь вышли на свет единственной лампы, которая ещё работала.
— Ну, хоть один нормальный, — выдохнул тот, что стоял в центре.
Невысокий мужик с коротко стриженной седой бородой и фуражкой, накинутой кое-как. На нём — такой же плащ, как у Виктора. Противогаз на поясе, стёкла мутные, потёртые. И кобура тоже была.
— Нормальный? — сухо переспросил Виктор.
Он быстро “снял” остальных взглядом — как на учениях.
Слева от старика стоял пацан лет восемнадцати. Либо только призвали, либо… да какая разница. Глаза бегают, плечи напряжены, руки не знают, куда себя деть.
Справа — бритоголовый мужик без бровей, с кругами Белобога на скулах. Сектант. Улыбка — как ледяной нож.
— Ликвидатор, — кивнул старик. И добавил тише, будто не хотел, чтобы “те двое” услышали: — Я уж думал, мне одному придётся… с этими.
Он кинул взгляд на пацана и на сектанта.
— Ты же нормальный? То есть… вы. Вы же нормальный?
— Нормальнее некуда, — буркнул Виктор. — Кто вы такие. По порядку.
Старик вытянулся, как мог.
— Анатолий Никитин. Доброволец.
Пацан сглотнул.
— Михаил Швер, — сказал он и тут же посмотрел в сторону цеха, будто там мог кто-то стоять и слушать. — Не-доброволец.
Слово “не” он произнёс странно — почти с упрямством. Будто это делало его сильнее.
Сектант улыбнулся шире.
— Святослав. Сын Ярослава, — и нарисовал пальцами в воздухе знак, направленный на Виктора. — Мне сказали, что здесь я могу помочь людям.
От улыбки веяло холодом.
И картина сложилась.
Не считая Виктора, в отряде не было ликвидаторов. Доброволец-старик. Пацан, которого сунули сюда по распределению или за что-то. И сектант.
“Вы — расходный материал”, — снова прозвучал голос Макаренко.
“Да помню я”, — устало подумал Виктор. — “Но могли бы хоть не издеватья”.
Это даже отрядом назвать было сложно. Сборище.
Пиздец.
Виктор тяжело выдохнул.
С одной стороны — он в том же ряду. Опустившийся алкаш, которого вытащили из бетонного мешка и сунули обратно в форму. С другой — он пять лет служил. Он знал самосбор. Он видел, как Дом ломает людей. И как люди пытаются делать вид, что “такое случается”.
Если он сейчас облажается — его просто заменят. И всё.
А если… если он вытащит их и себя — может быть, ему дадут ещё один шанс. Не на счастье. На жизнь.
Хотя бы на жизнь.
— Товарищ Семёнов? — позвал Никитин.
Виктор потёр переносицу. Головная боль вернулась, ударила свежо. В горле пересохло.
Была бы водка — было бы проще.
Но водки не было.
Были эти трое.
Ладно.
Работаем с тем, что есть.
— Слушайте сюда, — сказал Виктор. Не громко. Просто так, чтобы услышали. — Приказ простой: зайти, посмотреть, выйти. Нам не героизм нужен. Нам нужно вернуться и сказать наверх, что тут и как.
Он оглядел их.
— Полтора года назад на этаже был самосбор. Людей тут нет. Если повезло — они умерли сразу. Если не повезло — не нам об этом думать. Мы не спасатели. Мы разведка.
Швер нервно кивнул. Святослав улыбался. Никитин слушал внимательно, по-старому.
— Правила. Первое: не трогать ничего руками. Вообще. Пока не поймёте, что это такое. Второе: никаких геройств. В бой не лезем. У вас руки трясутся, — Виктор ткнул взглядом в Швера, — вы друг друга постреляете быстрее, чем кого-то “положите”.
Швер вспыхнул, но промолчал.
— Третье, — продолжил Виктор и замолчал на секунду, сам почувствовав, как у него внутри сжалось. — Голоса. Если услышите… что угодно… — он не стал уточнять, что именно слышал сам. — Игнорировать. Отзываемся только на меня и на Никитина.
Никитин коротко кивнул.
— Он будет рядом. Если меня не станет — он главный.
— Так точно, — сказал Никитин. И в голосе у него была не бравада, а какая-то усталая решимость.
Виктор перевёл взгляд на Святослава.
— И ещё. Белую слизь не жрать.
Швер моргнул.
— В смысле… кому-то хочется жрать слизь?
Виктор посмотрел на него так, что тот сразу заткнулся.
— Тебе не хочется. И слава Дому. Но если кто-то вдруг решит, что “это знак” или “это пища”… — Виктор снова глянул на Святослава. Тот всё так же улыбался. — …я лично оттащу вас обратно к лифту. Живыми или нет — как получится. Поняли?
Молчание.
— Отлично, — сказал Виктор. — Теперь работа.
Он кивнул Никитину и Святославу.
— Вы двое — в цех. Третья гермодверь направо, если её не переварило. Там должна быть электрощитовая. Посмотрите, можно ли вернуть питание хотя бы на часть этажа. Если там темно и тихо — не радуйтесь. Это не значит, что безопасно. Если что-то серьёзное — сразу назад. К лифту.