Выбрать главу

Он отвернулся, потому что спорить с таким — всё равно что спорить с плесенью.

И именно в этот момент ожила рация в нагрудном кармане.

Щёлк. Ещё. И шипящая статика, как дыхание Дома.

Потом — женский голос. Незнакомый.

— Товарищ Семёнов? Вы меня слышите? Приём.

Виктор вытащил рацию.

— Слышу. Кто говорит?

Пауза. Статика.

— Ирина Волкова. Старший научный сотрудник НИИ имени Горенко. Я… сопровождающий вас гражданский специалист. Вас предупреждали.

Не предупреждали.

— Нет, — коротко сказал Виктор.

Он направил луч фонаря в очередную раскрытую гермодверь — и сразу увидел странность: пол у порога был изуродован. Как будто по бетону били чем-то тяжёлым. Долго. Упорно. До крошки.

— Хорошо, — быстро сказала Волкова. — Тогда информирую. Мне нужно, чтобы вы докладывали по рации обо всём, что найдёте. Информация может иметь критическое значение. У меня есть бумаги и разрешения…

— Угу, — буркнул Виктор. — Слушайте. Блок обесточен. Осматриваю жилые ячейки. Людей не обнаружил. Явных следов самосбора — нет. Есть плесень.

Он оглянулся на номер на двери.

— Ячейка восемьдесят два. На полу следы. Как будто бетон пытались выдолбить.

— Принято, — после паузы ответила Волкова. — Видите что-то ещё? Перья?

Виктор замер на полсекунды.

— Какие перья?

— Любые, — слишком спокойно сказала Волкова. — Мелкие. Чёрные. Серые. Следы на одежде. На полу. В щелях. Вы понимаете?

“Она знает”, — подумал Виктор. И от этой мысли стало неприятно.

— Нет, — сухо ответил он. — Перья не вижу.

— Принято.

Виктор отошёл. Следующие двери были закрыты.

— Швер! — крикнул он, оборачиваясь. — Что у тебя?

Швер стоял у открытой ячейки и светил внутрь. Не под ноги. Вглубь.

— Ничего… — пробормотал он. — Хотя… подождите. Там кто-то… Эй! Мальчик! Подожди!

— Не заходить! — рявкнул Виктор и рванул к нему.

Поздно.

Швер шагнул за порог.

И исчез.

Не “убежал”, не “спрятался”. Просто — был и нет. Даже луч фонаря не метнулся. Даже шаг не отозвался.

— Блядь, — выдохнул Виктор и остановился у двери, не пересекая порог. — Швер! Миша!

Тишина.

Типовой коридор, кухня, дверь в санузел, проход в комнату. Пустая, заброшенная ячейка.

Ничего.

— Блядь…

По уставу он должен был развернуться и идти к лифту. Прямо сейчас. Отмечать потерю, вызывать подкрепление, фиксировать место.

Но устав здесь был бумажкой. А Макаренко — реальностью.

Если он вернётся сейчас, его не будут спасать. Его просто спишут. И, в лучшем случае, поставят точку в личном деле.

Виктор стиснул зубы.

— Ладно.

Он взялся за ручку и с усилием закрыл гермодверь. Потом достал из нагрудного кармана красный карандаш и вывел на металле большой крест.

Опасно.

Пусть хотя бы это останется.

Он поднял рацию.

— Ячейка восемьдесят пять. Аномалия неизвестного происхождения. Член отряда пропал.

— Принято, — ответила статика голосом Волковой.

И всё. Никаких “что с ним”. Никаких “возвращайтесь”. Только “принято”.

Виктор пошёл дальше.

Ячейка. Пусто. Следующая. Пусто. Закрытая. Дальше. Дальше.

Он уже не пытался смотреть “внутрь жизни”. Он смотрел как ликвидатор: что опасно, что странно, что может убить.

И всё равно — ощущение времени смазалось. Час? Полтора? Он не знал.

А потом его собственные шаги начали звучать неправильно.

Сначала он думал, что это просто эхо. Потом понял: эхо иногда добавляет лишнее.

Шаг. Шаг. Шаг.

И ещё один — будто кто-то повторил не звук, а движение.

Виктор остановился.

Тишина.

Он сделал шаг.

И снова — шаг за шагом, но один из них был не его.

Холодный пот пошёл по спине.

Виктор медленно достал пистолет. Повернулся назад. Поднял фонарь.

И услышал: кто-то идёт.

Тяжёлые сапоги по бетону. Спокойно. Ровно.

Шаг за шагом.

— Швер?! — крикнул Виктор. — Это ты?!

Ответа не было.

Только шаги ближе.

Луч света выхватил фигуру из темноты.

Плащ ликвидатора. Противогаз. Сапоги.

Швер.

Виктор выдохнул, но облегчение не пришло. Потому что Швер шёл слишком… правильно. Не как испуганный пацан. Как кто-то, кто понял, как надо ходить.

— Швер, — глухо сказал Виктор. — Что было в ячейке?

Швер сделал шаг ближе.

— Что было в ячейке? — повторил Виктор и поднял пистолет прямо в лицо, в стекло противогаза. — Швер—

И только тогда он увидел глаза за стёклами.

Не человеческие. Два грязно-жёлтых пятна, как у больного фонаря.

Из-под резины противогаза выбивались чёрные перья. Они же торчали из рукавов. Пробивались у ворота. А сапоги треснули у подошвы, обнажая когти.