Выбрать главу

И тут — бахнуло.

Не стук. Не батарея.

Дверь.

Глухой удар, от которого стены дрогнули, а с потолка посыпалась побелка.

— Открывай! — рявкнули снаружи.

Ирина дёрнулась к замку. Пальцы не слушались. Ключа не было — она заперла изнутри.

Второй удар пришёлся в районе ручки.

— Ира! — вскрикнула соседка в коридоре. — Ирочка, ты чё там, Господи?!

Третий удар — и дверь распахнулась внутрь так, будто её не было.

В комнату ввалились двое.

Не сотрудники НИИ. Не дружинники.

Ликвидаторы.

Чёрные плащи. Противогазы. На груди — ремни. В руках — автоматы. Тяжёлые, длинные, с магазинами.

Один шагнул первым, сразу же выставив ствол вперёд, и не на Ирину — мимо, в глубь комнаты.

В окно.

— Лечь! — крикнул он.

Ирина даже не успела понять, что это значит. Её просто схватили за ворот халата и дёрнули вниз, на пол, так, что у неё выбило воздух из лёгких.

Второй ликвидатор уже был у “окна”.

Он не удивился. Не застыл. Как будто видел такое не первый раз.

— Контакт, — коротко сказал он, и в его голосе была не паника, а злость.

Затем он нажал спуск.

Комната взорвалась очередью.

Треск. Грохот. В ушах боль.

Пули били в мутное стекло — и стекло… не трескалось нормально. Не “разбивалось” как стекло. Оно только дрожало и уходило волной, как плотная вода.

Вороны снаружи не улетали.

Они дёргались, рвались, расправляли крылья — но оставались, как прибитые. И продолжали стучать, даже под очередями.

Тук.

Тук-тук.

Тук.

— Назад! — заорал кто-то в коридоре. — Назад от неё! Она источник!

Источник.

Ирина почувствовала, как в животе холодно провалилось.

“Источник” — это не диагноз. Это приговор.

Ликвидатор у окна вдруг кашлянул.

Один раз.

Второй.

Глухо, как будто кашляет не горло, а противогаз.

Он отдёрнул голову от прицела, и Ирина увидела — на его перчатке, прямо на костяшках, выступили чёрные точки.

Не грязь. Не сажа.

Перья.

Сначала короткие, как щетина. Потом длиннее. Быстрее, чем должно быть возможно.

— Брось! — рявкнул первый ликвидатор, тот, что держал Ирину. — Брось ствол!

Второй даже не понял. Он поднял руки, будто хотел сказать “что за…”, и тут из рукава, из-под манжеты, вылезло перо — чёрное, блестящее.

Он дёрнулся, будто его ударило током.

Ирина увидела через мутное стекло противогаза: зрачки у него стали слишком светлыми. Жёлтыми.

— Твою мать… — выдохнул он, и голос его на этом слове… сорвался. В нём появилась какая-то чужая, тонкая нотка. Не человеческая.

В коридоре заорали снова, уже вразнобой:

— Не подпускать!

— Стреляй!

— Он пошёл!

Первый ликвидатор оттолкнул Ирину к двери так, что она ударилась плечом о косяк.

— Беги! — коротко сказал он. — Дыши в пол. Не оглядывайся.

Ирина не побежала — её вытащили. За руку. За локоть. Как мешок. Как “источник”.

Она успела увидеть лишь одно: второй ликвидатор, тот, что стрелял, повернул голову в сторону комнаты, и в этот момент клюв… да, клюв, чёртов клюв — проступил под резиной противогаза, как будто резина стала тонкой кожей.

И он сделал шаг не к окну.

К ним.

Первый ликвидатор не колебался.

Очередь — короткая, в упор.

Тело дёрнулось, ударилось о стену и сползло вниз.

Но даже падая, оно попыталось расправить плечи — будто там должны были быть крылья.

В коридоре кто-то истерично выдохнул:

— Ещё один! Ещё один пошёл!

Ирина не понимала, про кого.

Пока не увидела руки ликвидатора, который тащил её.

По его перчатке — по краю большого пальца — пробежала та же чёрная “щетина”.

Он сам увидел это тоже.

Замер на полшага.

А потом резко, почти механически, ударил себя по кисти — будто мог сбить это, как грязь.

Не сбил.

— Держать её! — крикнул кто-то. — Усыпить! Усыпить, пока не поздно!

— Я ничего… — попыталась сказать Ирина, но из горла вышел только сип.

Её дёрнули дальше, по коридору общаги, где уже столпились соседи.

Кто-то крестился. Кто-то прятал детей за спину. Кто-то шептал: “Ирочка… господи… Ирочка…”

В конце коридора стоял третий.

Не с автоматом.

С бетонопроводом.

Толстый шланг, металлическая пасть, ремни на плечах. Человек в плаще, но без суеты — как на работе.

Он не посмотрел на Ирину. Вообще.

Просто шагнул мимо, в её комнату.

— Закрыть секцию! — рявкнул кто-то.

Ирина почувствовала, как её тащат вниз по лестнице. Колени подламывались.

За спиной — снова грохот. Но уже не очередь.

Тяжёлое, вязкое “шшшшш” — как будто Дом начал давиться собственным дыханием.

Бетон пошёл.

Заливать начали сразу. Без “подготовить”. Без “проветрить”. Как если бы тушили не помещение, а дыру.